|
День Святого Валентина
|
|
doris  | Пятница, Вчера, 10:00 | Сообщение » 1 |
 Переводчик
Сообщений: 1055
| решила создать новую общую тему, вдруг в будущем будут ещё небольшие фанфики на эту тему.
Алгоритм Тишины (2025)
Аннотация:
Действие фанфика разворачивается в несколько видоизмененной линии второго сезона сериала.
Февраль 2009 года. Семья Конноров, скрываясь в Лос-Анджелесе, не может позволить себе человеческих слабостей. Но когда наступает День Святого Валентина, Джон отчаянно цепляется за шанс на нормальную жизнь, планируя свидание с Райли Доусон.
Для Сары и Дерека этот праздник — лишь досадная тактическая уязвимость. А для Кэмерон — непонятный биохимический сбой, который необходимо устранить. Пока Джон пытается объяснить Райли, почему он не может быть обычным парнем, Кэмерон запускает свой собственный, холодный «алгоритм привязанности». Кроме того неожиданно возникает фактор извне.
Сможет ли Джон сохранить свою человечность, когда его единственный защитник — машина, не знающая пощады, а единственный путь к безопасности лежит через отказ от любви? История о том, как металл учится любить, а человек — выживать.
Приятного чтения!
|
 |
| |
| doris | Пятница, Вчера, 10:04 | Сообщение » 2 |
Переводчик
Сообщений: 1055
| ПРОЛОГ
Дом Конноров. Ночь.
Система онлайн. Цикл гибернации прерван. Причина: внешний аудио-раздражитель. Классификация: незначительная. Ветер. Ветка стучит в окно на втором этаже.
Кэмерон не спала. Терминаторы не спят, они уходят в режим ожидания, где процессы оптимизируются, а диагностика прочесывает терабайты кода в поисках ошибок. Но этой ночью она не ушла в стэндбай. Она сидела в кресле в углу комнаты Джона, неподвижная, как статуя, высеченная из мрамора и металла. Ей «нравилось» иногда приходить сюда, пока он спал. Когда Джон рядом, легче контролировать его безопасность.
В темноте ее глаза не светились синим, если она этого не хотела. Для стороннего наблюдателя она была просто девушкой, охраняющей сон подростка. Для неё самой она была набором директив, конфликтующих с новой, не прописанной в мануале переменной.
Джон спал беспокойно. Частота сердечных сокращений: 68 ударов в минуту, с пиками до 85. Быстрая фаза сна. Ему снится кошмар. Вероятно, о будущем. Или о прошлом. Для Конноров это часто одно и то же.
Кэмерон перевела взгляд на стол. Там, под грудой учебников по истории и чертежей разобранного жесткого диска, лежал конверт. Красный. Бумажный. Архаичный способ передачи информации.
Она встала. Сервоприводы работали бесшумно — результат еженедельной калибровки. Она подошла к столу.
Сканирование объекта:
Материал: Целлюлоза, краска.
Текст (рукописный, почерк Джона Коннора, уровень стресса при написании — 14%: «Райли. Ты делаешь этот сумасшедший мир немного тише. С Днем С.В. Джон».
Она проанализировала фразу. «Делаешь мир тише». Метафора. Люди используют метафоры, когда прямые данные слишком болезненны. Джон ищет тишину. В доме, где Сара Коннор перебирает затворы Glock-17 под утренний кофе, а Дерек Риз проверяет периметр каждые два часа, тишина — это дефицитный ресурс.
Райли Доусон — источник тишины.
Кэмерон Филлипс — источник шума. Шум битвы. Шум скрежета металла. Шум неизбежности.
Кэмерон аккуратно положила конверт обратно, соблюдая угол наклона в 4,5 градуса относительно края стола, как было до её вмешательства.
Затем её сенсоры зафиксировали еще один объект. В ящике стола, в глубине, за пачкой патронов 9мм.
Маленькая коробка. Очевидно, не для Райли. Подарок для нее Джон приготовил, чтобы не забыть завтра.
Это была металлическая коробочка. Вероятно подарок. У Джона появилась еще одна девушка? Зачем? Информация требует проверки.
Она взяла коробочку. На ней маркером было нарисовано крошечное, кривоватое сердце.
Не было возможности открыть ее, не выдав своего присутствия, поэтом она отложила поиск объяснения на потом.
Кэмерон запустила поиск по базе данных.
Запрос: День Святого Валентина.
Результат: Католический праздник. Коммерциализирован в XX веке. Социальный ритуал, направленный на подтверждение парных связей. Вероятность повышения уровня дофамина и окситоцина у участников — 89%. Вероятность депрессивных эпизодов у одиноких субъектов — 45%.
Запрос: Любовь.
Результат: Биохимическая реакция. Эволюционный механизм выживания вида. Иррациональная привязанность, часто приводящая к тактическим ошибкам.
Кэмерон посмотрела на спящего Джона.
— Тактическая ошибка, — произнесла она одними губами, не генерируя звук.
В её процессоре всплыл лог из будущего. Тот момент, когда Джон-из-будущего сказал ей: "Некоторые люди проживают всю жизнь и не знают, ради чего живут. Я знаю. Я живу ради тебя, чтобы ты жила".
Нет, это была цитата из фильма. Джон никогда такого не говорил. Её память повреждена? Или она моделирует вероятностные диалоги?
Глюк. Легкая рябь прошла по её зрительному интерфейсу.
Она положила коробочку обратно.
— С Днем Святого Валентина, Джон, — прошептала она.
Ее задача — защищать его. Даже от биохимических сбоев, которые люди называют чувствами. Но если его "тишина" — это Райли, значит, Райли становится частью периметра. Пока что.
Кэмерон вернулась в кресло. До рассвета оставалось 3 часа 14 минут. Она будет смотреть. Она будет записывать. Она будет учиться, как быть тем, что ему нужно. Даже если ему нужна просто тишина.
|
|
| |
| doris | Пятница, Вчера, 10:07 | Сообщение » 3 |
Переводчик
Сообщений: 1055
| ГЛАВА 1: Посторонний шум
Утро в доме Конноров всегда начиналось не с запаха кофе, а со звука. Щелчок, лязг, скольжение металла о металл.
Сара сидела за кухонным столом, разобрав свой любимый дробовик Remington 870. За окном Лос-Анджелес просыпался, залитый слабым, слишком ярким февральским солнцем. На календаре, висевшем на холодильнике (реклама автомастерской, где Сара никогда не была), красным маркером было обведено 14 число.
Не сердечком. Крестиком. Как цель. Или как день, который нужно просто пережить.
— Ты протрешь дыру в ствольной коробке, — заметил Дерек, заходя в кухню. Он выглядел помятым, словно спал в одежде. Впрочем, чаще всего так и было.
— Коррозия не дремлет, — ответила Сара, не поднимая головы. — В отличие от некоторых.
Дерек хмыкнул, открывая холодильник.
— Пиво? В восемь утра? — Сара подняла бровь.
— Это завтрак чемпионов, Сара. И в будущем воды чистой не найти, так что я привык к альтернативам.
Он достал банку, но открывать не стал. Просто приложил холодный алюминий ко лбу.
— Сегодня по новостям сказали, что продажи шоколада выросли на 200%. Люди идиоты. Скайнет даже не придется стараться. Можно просто подсыпать яд в эти коробки в форме сердец, и половина населения вымрет с улыбкой на губах.
— Мы не празднуем, — отрезала Сара, собирая дробовик. Щелк-щелк. Звук был успокаивающим. — В праздники бдительность падает. Охрана в торговых центрах расслаблена, подростки шляются где попало. Идеальное время для удара.
В дверях появился Джон. Он был уже одет, причем не в привычную растянутую толстовку, а в относительно чистую рубашку. Волосы были причесаны. Он выглядел... нормально. И это пугало Сару больше, чем терминатор в прихожей.
— Куда собрался? — спросил Дерек, кивнув на его вид. — На собеседование в корпорацию зла?
— В школу, — буркнул Джон, хватая тост. — Сегодня понедельник, если вы забыли.
— Ты надел рубашку, — сказала Сара. Это было утверждение, а не вопрос. Её глаза сканировали сына, ища признаки лжи. — Это из-за Райли?
Джон замер с тостом у рта. На секунду в его глазах мелькнуло раздражение — то самое подростковое раздражение, которое кричало: "Мама, хватит быть солдатом хотя бы пять минут".
— Мам, это просто день. Все идут в школу. У нас... контрольная по истории.
— Контрольная по истории, — эхом отозвалась Кэмерон.
Она вошла в кухню бесшумно, как тень. На ней был розовый свитер. Ярко-розовый. Настолько неуместный в этом доме, полном оружия и паранойи, что Дерек поперхнулся воздухом.
— Что? — спросила Кэмерон, заметив их взгляды. — Социальная мимикрия. Согласно анализу школьной среды, 84% девушек сегодня будут иметь в одежде элементы красного или розового спектра. Я не хочу выделяться.
— Ты выглядишь как клубничная жвачка, — сказал Дерек. — Смертоносная клубничная жвачка.
Джон едва заметно улыбнулся, но тут же скрыл улыбку.
— Кэмерон права. Если мы хотим не привлекать внимания, мы должны вести себя как все. А все сегодня... празднуют.
— Мы не празднуем, — повторила Сара с нажимом. — Джон, послушай меня. Кромарти, или кто там следующий, не возьмет выходной. Т-1000 не пришлет открытку. Ты — лидер Сопротивления, а не Ромео.
— Я знаю, кто я! — Джон резко положил тост на стол. — Я знаю, мам. Я знаю это каждый чертов день. Но, может быть, сегодня я могу побыть просто Джоном Баумом? Хотя бы до вечера?
В комнате повисла тишина. Тяжелая, звенящая тишина семьи, которая знает слишком много о конце света.
Кэмерон подошла к Джону. Она склонила голову набок, её сканеры, вероятно, считывали его пульс и температуру кожи.
— Твой уровень кортизола повышен, Джон. Ты нервничаешь из-за подарка?
Джон покраснел.
— Кэмерон!
— Ты купил подарок? — голос Сары стал холодным. — На какие деньги? Ты использовал кредитку? Джон, мы обсуждали это. Любая транзакция — это след.
— Я заплатил наличными! — Джон встал. — Я заработал их, помогая соседу чинить машину. Господи, неужели я не могу купить девушке открытку без того, чтобы это не превратилось в тактический разбор полетов?
— Нет, не можешь, — сказал Дерек, но в его голосе не было злости, скорее усталость. — Потому что та девушка, Райли... она гражданская. Ты втягиваешь её. Ты рисуешь мишень у неё на лбу.
— Она ничего не знает, — тихо сказал Джон. — И не узнает. Я защищу её.
— Как ты защитишь её от себя? — спросила Сара. — Твоя судьба — это война, Джон. Все, кто рядом с тобой, сгорают.
Джон посмотрел на мать, потом на Дерека, и наконец на Кэмерон. Розовый свитер Кэмерон казался нелепым пятном надежды на фоне серых стен.
— Пожалуй, я пойду в школу один. Кэмерон, оставайся дома.
— Недопустимо, — ответила киборг. — Протокол защиты активен. Угроза в людных местах возрастает на 34% в праздничные дни. Я иду с тобой.
— Отлично, — Джон схватил рюкзак. — Просто... не смотри на всех так, будто планируешь, как их убить. Пожалуйста.
— Я не планирую их убивать, Джон. У меня уже есть планы убийства для каждого человека в этой комнате и в радиусе пяти километров. Это фоновый процесс. Мне не нужно это делать активно.
Дерек медленно поставил банку пива на стол.
— Она умеет утешить, правда?
Джон выдохнул, покачал головой и направился к двери.
— С Днем Святого Валентина, мам. Дерек.
Дверь хлопнула.
Сара осталась сидеть за столом. Руки её лежали на холодном металле дробовика. Она смотрела на календарь.
В 1984 году, в этот день, она работала официанткой. Она, наверное, мечтала о том, что какой-нибудь парень пригласит её в кино. Она не знала, что через несколько месяцев появится Кайл Риз.
Она посмотрела на Дерека. Тот смотрел в окно, туда, где отъезжала машина.
— Ты думаешь, он понимает? — спросил Дерек. — Что для него нет «нормально».
— Он понимает, — ответила Сара, и её голос дрогнул. — Он просто не хочет в это верить. И это делает его человеком. Это то, за что мы сражаемся, Дерек. За право дарить дурацкие открытки и не думать о ядерной войне.
— Ну, — Дерек наконец открыл пиво. Пшик прозвучал как выстрел. — Тогда за Святого Валентина. Покровителя влюбленных и душевнобольных.
Сара не ответила. Она думала о Кэмерон в розовом свитере. Машина, которая пытается понять людей. Мальчик, который пытается убежать от судьбы. И женщина, которая пытается удержать их всех от падения в пропасть.
День обещал быть долгим.
|
|
| |
| doris | Пятница, Вчера, 10:12 | Сообщение » 4 |
Переводчик
Сообщений: 1055
| ГЛАВА 2: Имитация жизни
Старшая школа Кампо-де-Кауэнга в этот день напоминала зону боевых действий, где главным оружием были дешевые открытки и фольгированные шары. Коридоры тонули в красном и розовом. Воздух был тяжелым от запаха дешевых духов, лака для волос и гормонального шторма.
Джон Баум (в этой школе его звали так) шел к своему шкафчику, стараясь слиться с потоком. Он освоил искусство невидимости еще в детстве: опусти голову, ссутуль плечи, не устанавливай зрительный контакт. Но сегодня это не работало. Сегодня каждый человек был частью ритуала, и неучастие в нем привлекало внимание так же сильно, как и чрезмерная активность.
Рядом с ним шла Кэмерон. Ее розовый свитер работал как камуфляж, но ее походка… Она двигалась слишком плавно для подростка, прокладывая путь сквозь толпу с эффективностью ледокола.
— Уровень серотонина в этом секторе превышает норму на 210%, — заметила она, сканируя группу смеющихся чирлидерш. — Это делает субъектов невнимательными. Идеальные условия для инфильтрации.
— Кэмерон, пожалуйста, — прошипел Джон, открывая шкафчик. — Просто… будь сестрой. Странной, но безобидной сестрой.
— Я безобидна, Джон. Пока параметры угрозы остаются в зеленой зоне.
Она остановилась и уставилась на парня, который пытался запихнуть огромного плюшевого медведя в узкий шкафчик своей подруги.
— Медведь не влезет, — громко сказала она. — Объем предмета превышает объем контейнера. Физика.
Парень обернулся, моргая. Джон хотел провалиться сквозь землю.
— Извини, она… она из одаренного класса. У нее проблемы с социализацией, — Джон схватил учебники и потянул Кэмерон за рукав. — Перестань анализировать всё подряд.
— Я не могу отключить анализ. Я могу лишь не озвучивать результаты.
Они завернули за угол, и Джон чуть не столкнулся с Райли.
Она выглядела великолепно. На ней была простая джинсовая куртка поверх белого платья, но в хаосе этого дня она казалась Джону единственным нормальным, настоящим человеком. Островком спокойствия.
— Привет, — улыбнулась она. В ее руках была небольшая коробка, перевязанная лентой.
— Привет, — голос Джона дрогнул. Он полез в рюкзак, чувствуя, как потеют ладони. Где же этот конверт? — Я… эм… С праздником.
Он протянул ей конверт. Это было жалко по сравнению с тем, что дарили вокруг, но Райли просияла.
— Спасибо, Джон. — Она открыла его. Внутри была не стандартная открытка с купидоном, а полароидный снимок. Они вдвоем на пирсе Санта-Моники, смеются, закрываясь от ветра. На обороте Джон написал: «Лучше, чем любой день».
Райли посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то сложное. Нежность? Жалость?
— Это мило. Правда. — Она протянула ему коробку. — А это тебе. Я сама сделала. Ну, то есть, купила ингредиенты, но форму отливала сама.
— Шоколад? — спросил Джон, принимая подарок.
В этот момент тень накрыла их маленький момент близости. Кэмерон шагнула вперед, вклиниваясь между ними.
— Шоколад ручной работы, — произнесла она, глядя на коробку так, словно это было самодельное взрывное устройство.
— Привет, Кэмерон, — Райли улыбнулась ей, хотя улыбка вышла натянутой. — Тебе я тоже принесла кекс, он в сумке…
— Дай мне это, — Кэмерон протянула руку к коробке в руках Джона.
— Кэмерон, нет, — предупредил Джон.
— Протокол безопасности пищи, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Неизвестное происхождение ингредиентов. Нарушение герметичности упаковки.
Прежде чем Джон успел среагировать, она выхватила коробку. Одним движением сорвала ленту. Внутри лежал шоколад в форме сердца. Темный, пахнущий ванилью.
Кэмерон взяла сердце двумя пальцами.
— Кэм, что ты делаешь?! — воскликнула Райли.
Терминатор поднесла шоколад к лицу, ее ноздри едва заметно расширились, втягивая молекулы воздуха. Спектральный анализ запаха.
Алкалоиды: норма. Цианиды: отсутствуют. Следы арахиса: присутствуют (у Джона нет аллергии). Металлическая пыль: отсутствует.
Но этого было недостаточно. Чтобы исключить биотоксины замедленного действия, нужен был контактный анализ.
Кэмерон сжала пальцы.
Раздался влажный хруст. Идеальное шоколадное сердце превратилось в коричневое месиво, просачивающееся сквозь её металлические пальцы. Она растерла субстанцию, анализируя текстуру и химический состав через сенсоры на подушечках пальцев.
Коридор затих. Несколько человек остановились, глазея на странную сцену.
— Чисто, — констатировала Кэмерон, стряхивая крошки на пол. Она посмотрела на Райли своим фирменным, пустым взглядом и попыталась улыбнуться. — Уровень сахара высокий, но токсинов нет. Можешь употреблять, Джон.
Райли смотрела на коричневые пятна на полу, потом на бесстрастное лицо Кэмерон. Её губы задрожали.
— Ты… ты сумасшедшая, — прошептала она. — Вы оба сумасшедшие.
Она развернулась и побежала прочь, расталкивая толпу.
— Райли! Постой! — крикнул Джон. Он сделал шаг за ней, но потом резко повернулся к Кэмерон. Ярость, горячая и человеческая, переполнила его.
— Зачем?! — заорал он, не заботясь о том, что на них смотрят. — Какого черта ты творишь?
— Я обеспечиваю твою безопасность, — спокойно ответила Кэмерон. Она достала из кармана розового свитера платок и начала вытирать руку. — Статистически, отравление — третий по популярности способ устранения целей в бытовых условиях. Райли Доусон имеет доступ к тебе, который не контролируется мной. Это уязвимость.
— Она не враг! Она моя девушка!
— Т-1000 мог принимать форму любого объекта, включая близких людей. Человеческие эмоции ненадежны. Райли может быть завербована. Или заменена.
Джон ударил кулаком по металлическому шкафчику. Боль прострелила руку, но это немного отрезвило его.
— Ты не понимаешь, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Ты никогда не поймешь. Ты только что уничтожила единственную нормальную вещь, которая у меня была. Ты делаешь так, что Скайнет уже победил. Потому что я уже живу как машина.
Кэмерон наклонила голову.
— Ты повредил пястную кость? Тебе нужен лед.
Джон просто развернулся и ушел в ту же сторону, куда убежала Райли, оставив Кэмерон одну посреди коридора, украшенного бумажными сердцами.
____________
Урок биологии был пыткой. Джон сидел за задней партой, сверля взглядом затылок Райли. Она сидела с подругой и ни разу не обернулась.
Кэмерон сидела через ряд. Она не смотрела на доску, где мистер Фергюсон рисовал схему кровообращения лягушки. Она смотрела в окно.
Ее взгляд был сфокусирован на парковке. Дистанция: 150 метров. Зум: х15.
Среди желтых школьных автобусов и машин старшеклассников стоял неприметный серый седан «Форд». Тонированные стекла. Двигатель заглушен, но тепловой след капота указывал на то, что машина приехала недавно.
Внутри сидел человек. Мужчина, европеоид, 40-45 лет. Он не смотрел на вход. Он смотрел в зеркало заднего вида, настроенное так, чтобы видеть окна второго этажа. Окна кабинета биологии.
В руке мужчины был не пистолет, а камера с телеобъективом.
Угроза идентифицирована.
Класс угрозы: Наблюдение.
Вероятность связи со Скайнет: 12% (терминаторы не используют внешнюю оптику).
Вероятность связи с правоохранительными органами: 28%. Вероятность частного найма: 60%.
Кэмерон перевела взгляд на Джона. Он всё еще пытался поймать взгляд Райли, рисуя в тетради бессмысленные узоры. Он был отвлечен. Он был уязвим.
Ее программа просчитывала варианты.
Вариант А: Эвакуация Джона. (Приведет к срыву легенды, привлечет внимание).
Вариант Б: Устранение наблюдателя прямо сейчас. (Высокий риск свидетелей).
Вариант В: Контрнаблюдение и нейтрализация после школы.
Она выбрала вариант В. Но ей нужно было алиби для отсутствия. Или причина.
Прозвенел звонок.
Райли быстро собрала вещи, стараясь выскочить из класса до того, как Джон подойдет к ней. Джон бросился за ней.
— Райли, подожди! Послушай, моя сестра… у нее расстройство аутистического спектра, она не хотела…
В коридоре было шумно. Райли остановилась у лестницы.
— Дело не в шоколаде, Джон, — сказала она устало. — Дело в том, как вы живете. Вы такие… напряженные. Всегда. Словно ждете, что потолок обвалится. Я так не могу. Я хотела праздника, а получила сцену из фильма ужасов про психопатов.
— Я всё исправлю, — пообещал Джон. — Давай встретимся вечером? В «Big Jeff’s»? Бургеры, коктейли. Без Кэмерон. Только ты и я. Пожалуйста.
Райли колебалась. Она посмотрела на Джона, и ее злость начала таять. Он умел смотреть так, словно от ее ответа зависела судьба мира (что было иронично, учитывая правду).
— Хорошо. В семь. Но если твоя сестра появится там с набором для анализа ядов, я ухожу, Джон. Навсегда.
— Её не будет. Обещаю.
Райли ушла. Джон выдохнул и прислонился к стене.
— Ты не сможешь сдержать это обещание, — раздался голос рядом.
Джон вздрогнул. Кэмерон стояла так близко, что он мог видеть микрокрупинки на ее искусственной роговице.
— Ты подслушивала?
— У меня направленные датчики. Мне не нужно подслушивать, я просто слышу. Джон, ты не можешь идти туда один.
— Я пойду, — отрезал Джон. — А ты останешься дома. Или здесь. Мне всё равно. Но если ты пойдешь за мной, я… я перестану с тобой разговаривать. Совсем. Только оперативные команды.
Кэмерон молчала секунду. Её процессор обрабатывал ультиматум. Социальная изоляция от Лидера Сопротивления снизит эффективность коммуникации на 78%. Это неприемлемо.
Но угроза на парковке была приоритетнее. Если Джон будет в бургерной, он будет в статичной локации. Его легче защищать на расстоянии. А ей нужно время, чтобы разобраться с серым седаном.
— Хорошо, — сказала она. — Я не пойду с тобой в «Big Jeff’s».
Джон моргнул, удивленный такой легкой победой.
— Серьезно?
— Да. У меня есть… свои планы на вечер.
— Свои планы? — Джон подозрительно прищурился. — Какие планы могут быть у киборга в День Святого Валентина? Смазка суставов при свечах?
— Я собираюсь изучить концепцию «сюрприза», — ответила Кэмерон абсолютно серьезно. — Ты сказал, что я уничтожила момент. Я попытаюсь компенсировать это.
Джон покачал головой.
— Просто… ничего не делай, ладно? Это будет лучшим подарком.
Он пошел к выходу. Кэмерон проводила его взглядом, затем повернулась к окну. Серый седан всё еще был там.
— Ничего не делать — не вариант, — прошептала она.
Её лицо стало жестким, лишенным той маски наивной школьницы, которую она носила весь день. Школьный день закончился. Начиналась работа.
Она достала телефон и набрала сообщение Дереку.
«Обнаружено наблюдение. Квадрат 4. Цель следует за Джоном. Я перехватываю. Не говори Саре. К.»
Она знала, что Сара отменит свидание Джона и запрет его в подвале. Дерек, как солдат, поймет необходимость тактической свободы.
Кэмерон поправила рюкзак и двинулась к запасному выходу, который вел прямо на парковку, в слепую зону для водителя серой машины.
В этот День Святого Валентина кто-то получит разбитое сердце. Буквально.
|
|
| |
| doris | Пятница, Вчера, 10:16 | Сообщение » 5 |
Переводчик
Сообщений: 1055
| ГЛАВА 3: Тишина в коробке
Дом Конноров тем вечером напоминал не уютное гнездо, а задраенный люк подводной лодки, идущей на глубину.
Сара стояла у плиты. Она готовила лазанью. Это было странно. Обычно их ужин состоял из того, что можно разогреть в микроволновке за две минуты или съесть холодным прямо из банки. Но сегодня Сара готовила. Она резала овощи с той же хирургической точностью и смертельной серьезностью, с какой обычно чистила оружие. Нож стучал по доске: тук-тук-тук. Ритм отсчета.
— Ты не пойдешь в «Big Jeff’s», — сказала она, не оборачиваясь.
Джон замер в дверях кухни. Он был одет в куртку, в руке — ключи от джипа.
— Мы это обсуждали. Я иду.
— Ситуация изменилась, — Сара смахнула нарезанный перец в сковороду. Шипение масла прозвучало как рассерженная кошка. — Дерек перехватил полицейскую частоту. В районе замечена активность. Патрули усилены.
— Мам, это Лос-Анджелес. Патрули усилены всегда. Это День Святого Валентина, копы ловят пьяных водителей, а не спасителей человечества.
— Риск не оправдан.
Джон швырнул ключи на стол. Звон металла заставил Дерека, сидевшего в гостиной перед выключенным телевизором, лениво повернуть голову.
— Она права, Джон, — сказал Дерек. — Если ты хочешь увидеть свою подружку, пусть приходит сюда.
— Сюда? — Джон нервно рассмеялся. — Ты серьезно? Вы хотите, чтобы я привел Райли в этот… арсенал? Чтобы вы допрашивали её под лампой?
— Мы будем вести себя прилично, — сказала Сара, поворачиваясь. В ее руках был половник, но держала она его как дубинку. — Если она тебе дорога, ты захочешь, чтобы она была в безопасности. У нас безопаснее, чем в бургерной с панорамными окнами.
Джон посмотрел на часы. 18:45. Райли уже, наверное, выходит.
— Ладно, — выдохнул он, чувствуя, как внутри закипает бессильная злоба. — Но если кто-то из вас скажет хоть слово про нашу обычную паранойю, безопасность за столом… я уйду. И не вернусь.
Сара кивнула.
— Справедливо. Звони ей.
___________
Ужин был похож на сцену из пьесы абсурда.
Стол накрыли в гостиной. Сара даже нашла где-то скатерть (старую, с пятном, которое она прикрыла вазой без цветов), что делало обстановку еще более сюрреалистичной.
Райли пришла через двадцать минут. Она выглядела удивленной, но старалась держаться бодро. Она принесла с собой запах дождя и нормальной жизни, который мгновенно вступил в конфликт с запахом оружейного масла и старого дома.
— Спасибо, что пригласили, миссис… Баум, — сказала Райли, садясь за стол. — Пахнет очень вкусно.
— Зови меня Сара, — сказала Сара, накладывая лазанью. Улыбка на её лице была такой же искусственной, как кожа Т-600. — Джон много о тебе рассказывал.
— Правда? — Райли посмотрела на Джона. Тот уткнулся в тарелку. — А он мне о вас — почти ничего. Вы, кажется, много путешествуете?
— Мы… кочевники, — вмешался Дерек. Он сидел напротив Райли, не притрагиваясь к еде. Перед ним стояла неизменная банка пива. Его взгляд сверлил девушку, словно рентген. — Работа такая.
— А кем вы работаете? — невинно поинтересовалась Райли.
— Охрана, — ответил Дерек. — Устранение проблем. Кризисный менеджмент.
Джон пнул Дерека под столом ногой. Дерек даже не моргнул.
— А где Кэмерон? — спросила Райли, оглядывая пустой стул. — Я думала, она не пропустит семейный ужин. Особенно после… того случая с шоколадом.
— Кэмерон в библиотеке, — быстро сказал Джон. — Готовится к олимпиаде по физике. Она очень… увлеченная.
— Она странная, — поправила Райли. — Но красивая. У вас в семье все такие… увлеченные?
— Только те, кто выжил, — тихо пробормотал Дерек.
— Дерек шутит, — громко сказала Сара. — Ешь, Райли. Тебе нужны силы. В школе, наверное, большие нагрузки.
Разговор шел по кругу, натыкаясь на минные поля. Райли рассказывала о приемных родителях (ложь, которую Дерек чувствовал кожей, но не мог доказать), о планах на колледж (которых у Джона не было), о погоде.
Сара слушала и анализировала. Тембр голоса ровный. Зрачки не расширены. Жестикуляция открытая. Либо она гражданская, либо очень мастерски притворяется.
Джон страдал. Он видел, как два мира сталкиваются, и понимал, что проигрывает в обоих. Он хотел взять Райли за руку и просто помолчать, но под прицелом взглядов матери и дяди это было невозможно.
Вдруг входная дверь открылась.
Порыв холодного ветра ворвался в комнату, заставив пламя единственной свечи, которую зажег Джон, затрепетать.
В дверях стояла Кэмерон.
Розовый свитер исчез. На ней была темная куртка, на размер больше, и джинсы. Волосы были слегка растрепаны, а на щеке темнело маленькое пятнышко. Грязь? Машинное масло? Или кровь?
— Я вернулась, — сказала она. Её голос был ровным, лишенным интонаций.
— Кэмерон! — Джон вскочил. — Ты где была? Мы же договорились…
— Библиотека была закрыта, — она прошла в комнату, не снимая обуви. Её тяжелые ботинки глухо стучали по полу. Она подошла к столу и встала прямо за спиной Райли.
Райли напряглась, вжав голову в плечи.
— Привет, Кэмерон.
Кэмерон не ответила. Она смотрела на Сару.
— Периметр чист. Угроза нейтрализована.
Дерек напрягся. Сара медленно положила вилку.
— О чем ты говоришь, милая? — спросила Сара тоном, который означал: «Заткнись или говори кодом».
— О домашнем задании, — невозмутимо ответила Кэмерон. Затем она перевела взгляд на Джона. — Я принесла десерт.
Она полезла в карман куртки. Джон похолодел. Он помнил, что она может достать оттуда все что угодно — от пистолета до оторванной руки.
Кэмерон достала небольшую красную коробку. Бархатную, в форме сердца. Такую обычно дарят возлюбленным.
— С Днем Святого Валентина, Джон, — она протянула коробку ему через стол, прямо над тарелкой с недоеденной лазаньей Райли.
— Что это? — спросил Джон, не спеша брать подарок.
— Ты сказал, что тебе нужна нормальность. А также ты сказал, что Райли — это «тишина». Я обеспечила тишину.
Райли побледнела.
— Что там? — спросила она дрожащим голосом.
Джон взял коробку. Она была легкой. Он медленно открыл крышку.
Внутри, на белой шелковой подушечке, лежало не кольцо. И не шоколад.
Там лежала флеш-карта. Обычная SD-карта на 32 гигабайта, с немного поцарапанным корпусом. И рядом с ней — смятое, грязное удостоверение частного детектива с именем «Эрл Хейс». На нем была бурая полоса. Запекшаяся кровь.
Дерек мгновенно наклонился вперед, закрывая обзор Райли своим плечом, но было поздно.
— Это… — начала Райли.
— Это сувенир! — громко перебил Джон, захлопывая коробку с громким щелчком. Сердце колотилось где-то в горле. — Кэмерон любит… находить вещи на улице. Это такая игра. Квест.
— Удостоверение детектива? С кровью? — Райли встала, опрокинув стул. — Джон, что происходит?
— Это не настоящая кровь, — сказала Кэмерон. — Это кетчуп. Я проверяла. Химический состав: томатная паста, уксус, сахар…
— Заткнись, Кэмерон, — прошипел Джон.
Он посмотрел на Райли. В её глазах был ужас. Настоящий ужас, который не сыграешь.
— Мне нужно идти, — сказала она. — Мне… мне пора домой.
— Райли, я провожу, — Джон шагнул к ней.
— Нет! — она отшатнулась. — Не надо. Не подходи ко мне. Вы все… вы больные.
Она выбежала в прихожую. Хлопнула дверь.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
Джон стоял с красной бархатной коробкой в руках. Он чувствовал тяжесть этого маленького предмета. Тяжесть чужой жизни, которую Кэмерон упаковала как подарок.
— Ты убила его? — спросил Джон, не оборачиваясь. Голос его был глухим.
— Субъект Эрл Хейс, частный детектив, — начала отчет Кэмерон. — Нанят неизвестным клиентом для сбора информации о тебе и Райли Доусон. У него было 412 фотографий твоего передвижения. Он знал этот адрес. Он знал расписание школы.
— Ты убила его? — повторил Джон, поворачиваясь к ней. В его глазах стояли слезы ярости.
— Нет, — ответила Кэмерон. — Убийство гражданского лица привлекло бы полицию. Я уничтожила его оборудование. Я провела физическое внушение. Уровень страха субъекта достиг 98%. Он покинет штат в течение 24 часов. Значок — подтверждение. Кровь — результат перелома носовой перегородки при ударе о рулевое колесо.
Она взяла коробку из рук Джона, открыла её и достала флешку.
— А это — данные. Всё, что у него было. Теперь никто не знает, где мы.
Кэмерон посмотрела на флешку, потом на Джона. На её лице появилось что-то похожее на гордость ребенка, принесшего домой хорошую оценку.
— Я подарила тебе безопасность, Джон. Это самый ценный ресурс. Это и есть любовь. По моему определению.
Сара устало потерла виски.
— Она права, Джон. Если он нас нашел… нам нужно уходить. Снова.
— Но я не убивала его, — повторила Кэмерон, словно это было самым важным. — Я училась. Я не создала труп. Я создала тишину.
Джон посмотрел на дверь, за которой исчезла Райли. Затем на мать, готовую паковать вещи. И на терминатора, который считал сломанный нос детектива валентинкой.
— Ты создала тишину, — повторил он. — Только теперь в этой тишине я остался совсем один.
Он выхватил флешку из пальцев Кэмерон, бросил бархатную коробку в недоеденную лазанью и пошел наверх, в свою комнату.
День Святого Валентина закончился. Началась привычная ночь в доме Конноров.
Дерек допил пиво и посмотрел на Кэмерон.
— С кетчупом ты перегнула, жестянка.
— Учту в следующем цикле, — ответила она.
|
|
| |
| doris | Пятница, Вчера, 10:21 | Сообщение » 6 |
Переводчик
Сообщений: 1055
| ГЛАВА 4: Парадокс Ферми
Комната Джона тонула в синем свете монитора. Единственным звуком был шум дождя, барабанившего по крыше, и гудение кулера старого ноутбука.
На экране сменялись изображения. Фотографии.
Райли выходит из школы. Райли смеется. Райли садится в автобус. Джон и Райли едят мороженое.
Снимки были зернистыми, сделанными с большого расстояния, но от этого они казались еще более зловещими. Это была хроника его беспечности. Каждое фото — доказательство того, что он, Джон Коннор, идиот, который подставил невинного человека под перекрестный огонь.
Детектив Эрл Хейс был хорош. Он подобрался близко. Если бы не Кэмерон...
Джон закрыл глаза и потер переносицу. Он ненавидел тот факт, что Кэмерон была права. Это чувство жгло изнутри, как кислота. Она превратила его романтический жест, его попытку быть нормальным, в тактическую операцию. И самое ужасное — она спасла им жизнь. Снова.
Дверь скрипнула. Джон не обернулся. Он знал, кто это. Сара постучала бы, а Дерек вообще не заходил бы сюда без крайней нужды.
Кэмерон вошла без стука. Это была её особенность — полное отсутствие понятия о личном пространстве, если это пространство находилось внутри охраняемого периметра, и если у нее не было особой цели.
— Ты не спишь, — констатировала она.
— Проницательно, — буркнул Джон, сворачивая окно с фотографиями. — Что тебе нужно? Я изучил данные с флешки. Там нет ничего, что вело бы к другим людям. Он работал один. Мы в безопасности. Ты победила. Довольна?
Кэмерон подошла ближе. В полумраке её лицо казалось фарфоровым, неестественно гладким. Она не переоделась. Всё те же джинсы и куртка, в которых она запугивала частного детектива.
— Я не испытываю удовлетворения в человеческом понимании, — ответила она, садясь на край его кровати. Матрас прогнулся под весом её эндоскелета. — Я испытываю оптимизацию вероятностей. Вероятность твоего выживания повысилась на 4,8%.
— А вероятность того, что я сойду с ума, повысилась на сто, — Джон развернулся на стуле к ней лицом. — Ты понимаешь, что ты сделала сегодня? Ты не просто напугала Райли. Ты отняла у меня возможность... просто быть.
— Быть кем?
— Человеком! Обычным парнем, которому девушка дарит дурацкий шоколад и не думать о том, есть ли в нем яд!
Кэмерон наклонила голову. Свет монитора отражался в её глазах, делая их похожими на объективы камер.
— Но ты не обычный парень, Джон. Ты — стратегический актив. Пытаться игнорировать этот факт — это как пытаться игнорировать гравитацию. Ты можешь не верить в неё, но ты всё равно упадешь, если шагнешь с крыши.
— Иногда мне кажется, что лучше упасть, — тихо сказал Джон. — Чем висеть над пропастью всю жизнь.
Он посмотрел на свою руку. Костяшки пальцев были сбиты и опухли после удара о шкафчик в школе. Синяк начинал наливаться фиолетовым.
Кэмерон проследила за его взглядом. Она протянула руку и, прежде чем Джон успел отдернуть свою, взяла его ладонь. Её пальцы были прохладными и твердыми.
— У тебя гематома. Ткани воспалены.
— Пустяк. Заживет.
— Я могу ускорить процесс, — она не отпустила его руку. Вместо этого она начала массировать область вокруг ушиба. Её движения были микроскопически точными. Она знала анатомию лучше любого хирурга. Она знала, как нажать, чтобы разогнать кровь, но не причинить боли.
Это было странно. Интимно. И пугающе приятно. Джон замер, глядя на их руки. Металл, покрытый живой плотью, сжимал плоть, которая однажды должна будет сразиться с этим металлом.
— Знаешь, что такое Парадокс Ферми? — спросил Джон вдруг, просто чтобы нарушить тишину.
Кэмерон не прекратила массаж.
— Энрико Ферми. 1950 год. Противоречие между высокой вероятностью существования внеземных цивилизаций и отсутствием доказательств контакта с ними. «Где все?»
— Именно. Где все? — Джон посмотрел в окно, где дождь размывал огни ночного города. — Вселенная бесконечна. Должны быть миллионы миров. Но мы слышим только тишину. Знаешь, почему?
— Существует гипотеза Великого Фильтра, — ответила Кэмерон. — Цивилизации уничтожают сами себя до того, как успевают наладить межзвездную связь. Технологии опережают мораль.
— Скайнет, — кивнул Джон. — Мы — наш собственный Великий Фильтр. Может быть, это судьба любой разумной жизни? Создать что-то, что убьет создателя. Может быть, во всей вселенной только и есть, что руины и роботы, марширующие по костям.
Он посмотрел на Кэмерон.
— И если это так... какой смысл бороться? Если мы просто повторяем цикл? Райли... она не знает этого. Она живет в мире, где самое страшное — это провалить экзамен. Я хотел пожить в её мире хотя бы один день. А ты притащила в него окровавленное удостоверение детектива.
Кэмерон перестала массировать руку, но не отпустила её. Она подняла взгляд на Джона.
— Ты ошибаешься в расчетах, Джон.
— В чем именно?
— Парадокс Ферми предполагает, что мы ищем других. Но для меня... — она сделала паузу, словно её процессор подбирал нужный алгоритм общения. — Для меня Вселенная пуста. В ней нет других значимых переменных. Есть только одна постоянная.
Она сжала его руку чуть сильнее.
— Ты.
Джон сглотнул. В горле пересохло.
— Это не философия, Кэмерон. Это программирование. Тебя так написали.
— Моё программирование — это сложный код. Он способен к самообучению. Я переписываю себя каждый день, основываясь на новых данных. И данные говорят мне: тишина Вселенной не имеет значения, пока существуешь ты. Ты — не Великий Фильтр. Ты — исключение.
Она медленно отпустила его руку. Боль ушла, сменившись странным теплом.
— Я сделала тебе такой подарок не потому, что хотела напугать твою самку, — продолжила Кэмерон, возвращаясь к своему обычному, слегка медицинскому тону. — Я сделала это, чтобы устранить переменную, которая мешала тебе функционировать. Ты был в стрессе. Стресс снижает когнитивные способности лидера. Я восстановила баланс.
— Мою «самку»? — Джон криво усмехнулся. — Господи, Кэмерон, никогда так больше не говори.
— Райли Доусон — биологический объект женского пола, с которым ты пытаешься установить репродуктивную или социальную связь. Терминология корректна.
— Райли Доусон — девушка, которая теперь думает, что мы маньяки.
— Она думает, что мы опасны. Страх — это эффективный барьер. Она не приблизится к тебе, а значит, Скайнет не сможет использовать её против тебя. Это больно сейчас, Джон, но это оптимально в долгосрочной перспективе.
Джон откинулся на спинку стула. Он чувствовал усталость, тяжелую, как могильная плита.
— Ты не понимаешь любви, Кэмерон. Ты думаешь, это защита. Сохранение объекта. Но любовь — это риск. Это когда ты даешь кому-то возможность уничтожить тебя, но доверяешь, что он этого не сделает.
Кэмерон замерла. Её карие глаза на секунду расфокусировались.
Анализ фразы. Любовь = Уязвимость + Доверие.
Конфликт с базовыми директивами: Недопустимость уязвимости.
Исключение: Джон Коннор.
— Я дала тебе возможность уничтожить меня, — тихо сказала она. — Ты всегда сможешь сделать это. Ты держишь мою жизнь в своих руках буквально. Мой чип. Ты можешь уничтожить его в любой момент.
Джон посмотрел на неё. Он вспомнил тот момент, когда она вручила ему буквально свою жизнь. Вспомнил, как она не задумываясь жертвовала собой, чтобы спасти его.
— Это другое, — сказал он, но уже не так уверенно.
— Нет. Это то же самое. Просто мой «риск» прописан в коде, а твой — в гормонах. Результат идентичен. Мы оба привязаны к тому, что может нас убить.
Она встала. Тень от её фигуры упала на Джона.
— Ложись спать, Джон. Завтра уровень угрозы вернется к стандартным показателям. Праздник закончился.
Она направилась к двери.
— Кэмерон? — окликнул её Джон.
Она остановилась, держась за ручку двери.
— Да?
— То сердце... шоколадное. Которое ты раздавила. Оно было вкусным?
Кэмерон не обернулась.
— В нем было 56% какао и нотки мадагаскарской ванили. Да. Оно было приемлемым.
Дверь закрылась.
Джон остался один. Он посмотрел на свою руку. Синяк действительно уже не болел.
Он снова открыл ноутбук, нашел папку с фотографиями детектива и нажал `Delete`. Затем очистил корзину.
Тишина в доме больше не казалась такой пустой. Она была наполнена тихим гудением электричества и незримым присутствием машины, которая в своей извращенной, пугающей манере пыталась решить уравнение любви, используя единственные доступные ей инструменты: обучение и логику.
Джон выключил свет.
— С днем Святого Валентина, робот, — прошептал он в темноту.
Где-то далеко, за миллионы световых лет, молчали звезды. А здесь, в Лос-Анджелесе, в соседней комнате, Кэмерон Филлипс встала в режим ожидания, направив все сенсоры на дверь Джона. Парадокс Ферми был решен. Ей не нужны были другие цивилизации. У неё была своя.
|
|
| |
| doris | Пятница, Вчера, 10:24 | Сообщение » 7 |
Переводчик
Сообщений: 1055
| ГЛАВА 5: Нулевой день
Утро 15 февраля было серым. Небо над Лос-Анджелесом затянула та самая белесая, пыльная дымка, которая всегда предвещает жару, но пока дает лишь промозглую сырость.
Праздник кончился. Магия исчезла, если она вообще была.
На кухонном столе больше не было ни крошек от тостов, ни банок пива. Там лежал ноутбук Сары, подключенный к той самой флешке, которую Кэмерон извлекла из «подарка» — бархатной коробки в форме сердца. Сама коробка теперь торчала в мусорном ведре, зажатая между пустым пакетом из-под молока и яичной скорлупой. Ярко-красный бархат в мусоре смотрелся как открытая рана.
Джон спустился вниз, чувствуя себя так, словно его переехал грузовик.
Сара не подняла головы от экрана.
— Кофе в кофейнике, — бросила она. — Холодный.
Джон налил себе черной жижи.
— Нашла что-нибудь?
— Твой детектив, Эрл Хейс, был старательным, — сказала Сара. В её голосе звучало странное одобрение. Профессиональное уважение хищника к другой, пусть и меньшей, особи. — Он копал не только под тебя и Райли. Он нашел наши старые псевдонимы из Нью-Мексико. Еще неделя, и он связал бы «Баумов» с «Коннорами».
Дерек стоял у окна, проверяя улицу через щель в жалюзи.
— Значит, жестянка спасла наши задницы. Снова.
— Она выиграла нам время, — поправила Сара. — Хейс напуган до смерти. Кэмерон загрузила ему на телефон фотографии его собственной дочери с подписью «Мы наблюдаем». Жестоко. Эффективно. Он не пойдет в полицию, он будет занят спасением семьи.
Джон поставил кружку. Кофе был горьким, как и всё этим утром.
— То есть, мы уезжаем?
— Да, скоро, — Сара наконец посмотрела на сына. Её взгляд был тяжелым. — Джон... ситуация с Райли. Это «уязвимость нулевого дня». Дыра в защите, о которой мы не знали, пока туда не влезли. Ты должен её закрыть.
— Я знаю, — тихо ответил Джон.
— Нет, ты не просто «знаешь». Ты должен действовать. Хейс был кем-то нанят. Наверняка Серые или ещё кем похуже. Рано или поздно она наведет на нас либо врагов, либо копов.
Джон сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Я понял, мам.
В кухню вошла Кэмерон. Она выглядела так же, как и всегда: безупречно, нейтрально, свежо. Никаких следов вчерашней грязи или ночных разговоров. Она была машиной, которая перезагрузилась и готова к новому циклу.
— Автобус придет через 12 минут, — сообщила она. — Мы должны выдвигаться, чтобы сохранить стандартный временной паттерн.
Джон посмотрел на неё. Вчера ночью, в темноте, она казалась почти живой. Сегодня, при свете дня, она снова была машиной.
— Идем, — сказал он.
____________
Школьный коридор больше не был украшен сердцами. Уборщики уже срывали остатки красной бумаги, запихивая их в черные мешки. Это напоминало зачистку места преступления.
Джон увидел Райли у её шкафчика. Она стояла спиной к потоку учеников, ссутулившись.
Кэмерон остановилась.
— Мне подойти с тобой? Для закрепления эффекта угрозы?
— Нет, — резко ответил Джон. — Стой здесь. Не смотри на неё. Не дыши в её сторону.
Он подошел к Райли один. Она услышала его шаги и обернулась. Её лицо было бледным, глаза покраснели. Увидев Джона, она инстинктивно прижала к груди учебник, словно щит.
— Привет, — сказал Джон.
— Не подходи, — её голос был тихим, но в нем звенела сталь страха. — Я не знаю, кто вы такие. Я не хочу знать.
— Райли, послушай... то удостоверение... это была глупая шутка. Кэмерон, она...
— Хватит врать, Джон! — она почти выкрикнула это, и пара человек оглянулись. Она понизила голос до яростного шепота. — Я видела твои глаза вчера. И глаза твоей сестры. И твоего дяди. Вы не нормальные. Вокруг вас... темнота. Мне страшно быть частью этого.
Джон молчал. Он мог бы соврать. Он мог бы придумать историю, которая успокоила бы её. Но он вспомнил слова Кэмерон: «Я подарила тебе безопасность».
Иногда безопасность требует жестокости.
— Тебе лучше держаться от меня подальше, Райли, — сказал Джон холодно. Он убил в себе подростка, который хотел любви, и позволил говорить будущему лидеру. — Мы приносим проблемы. Ты права. Мы опасны.
Райли смотрела на него несколько секунд, словно пытаясь найти того милого парня, который дарил ей полароидные снимки. Но перед ней стоял кто-то другой. Чужой.
— Иди к черту, Джон, — прошептала она. — И забирай свою сумасшедшую семейку с собой.
Она захлопнула шкафчик и быстро пошла прочь, сливаясь с толпой.
Джон стоял и смотрел ей вслед. Он чувствовал, как внутри обрывается тонкая нить. Последняя нить, связывающая его с жизнью Джона Баума.
Кэмерон подошла неслышно.
— Ее пульс был 110. Адреналин. Реакция «бей или беги». Она выбрала «беги».
— Ты довольна? — спросил Джон, глядя в пустой коридор.
— Это оптимальный исход, — ответила Кэмерон. — Она жива. Ты жив. Наша позиция не скомпрометирована.
— Да, — Джон закинул рюкзак на плечо. — Мы живы.
__________
Вечером Джон вышел на задний двор.
Ветер разогнал тучи, и воздух стал прохладным и чистым. Где-то далеко выли сирены — вечный саундтрек Лос-Анджелеса.
Джон держал в руках зажигалку Zippo, которую стащил у Дерека.
Он достал из кармана тот самый полароидный снимок. Райли вернула его. Она сунула его ему в карман куртки, когда проходила мимо на перемене, даже не взглянув на него.
На фото они смеялись. Счастливые. Беспечные. Люди, у которых было будущее.
Теперь Джон знал: у него нет будущего. Есть только судьба.
Он чиркнул колесиком. Огонек вспыхнул, танцуя на ветру.
Он поднес пламя к уголку фотографии. Глянцевая бумага начала пузыриться, чернеть и сворачиваться. Лица исчезли первыми, поглощенные огнем. Затем пирс Санта-Моники. Затем надпись на обороте.
Джон смотрел, как огонь пожирает его попытку быть нормальным. Он не чувствовал боли. Он чувствовал странное спокойствие. Пустоту, которую нужно будет заполнить стратегиями, картами, схемами Т-888 и планами спасения мира.
— Джон?
Сара стояла на крыльце. Она куталась в кардиган.
— Ты в порядке?
Джон бросил догорающий уголок фото на землю и наступил на него ботинком.
— Да, мам. Я в порядке.
Сара подошла и обняла его. Жестко, крепко. Она пахла порохом и шампунем.
— Прости, — шепнула она. — Прости, что у нас не может быть праздников.
— Праздники для людей, которые могут себе позволить забыть о времени, — сказал Джон, отстраняясь. Его голос стал тверже. Взрослее. — У нас нет такой роскоши.
Он посмотрел на окна дома. В окне второго этажа стоял силуэт. Кэмерон. Она никогда не спала. Она сканировала периметр. Она вычисляла угрозы. Она, в своей извращенной, машинной логике, любила его больше, чем кто-либо. Потому что она была готова уничтожить всё вокруг, лишь бы он дышал.
Джон кивнул ей, хотя знал, что она вряд ли поймет этот жест как прощение.
— Пойдем внутрь, — сказал он Саре. — Нам нужно разобрать данные с флешки. Там был файл с шифрованием, который я пропустил утром.
Сара улыбнулась — коротко, гордо и печально.
— Пойдем.
Они вошли в дом, заперев за собой дверь на два замка и задвижку.
Снаружи осталась ночь, полная опасностей. Внутри была война. И это было единственное место, которое они могли назвать домом
|
|
| |
| doris | Пятница, Вчера, 10:27 | Сообщение » 8 |
Переводчик
Сообщений: 1055
| ЭПИЛОГ
14 февраля 2029 года.
Бункер «Кристал Пик». Глубокий уровень.
Звуки снаружи не проникали сюда. Сюда не долетал скрежет гусениц Хантер-Киллеров и визг плазменных орудий. Здесь гудели только серверы и вентиляция, фильтрующая радиоактивную пыль.
Генерал Джон Коннор сидел за металлическим столом, заваленным картами наступления. Его лицо было изрезано морщинами и шрамами. Левый глаз перечеркивал след от осколка, полученного при обороне Лос-Анджелеса пять лет назад.
Он был уставшим. Смертельно уставшим. Но работа никогда не заканчивалась.
Дверь открылась. Вошел лейтенант.
— Сэр, группа зачистки вернулась из сектора 4. Они нашли ее при зачистке сектора, на который вы указали. Сказали, что останки доставят в течении дня.
Коннор кивнул, отпуская солдата.
Когда дверь закрылась, он открыл ящик стола и достал маленькую металлическую коробочку, которую хранил все эти годы.
Это был подарок, который он так и не решился подарить.
На выцветшей от времени поверхности едва можно было различить след от маркера. Рисунок, сделанный нетвердой рукой подростка в мире, который давно сгорел.
Сердце.
Джон Коннор, лидер человеческого Сопротивления, человек, которого машины считали своим главным врагом, а люди — мессией, смотрел на этот артефакт.
Он вспомнил тот день. Розовый свитер. Шоколадное сердце, превращенное в кашу. Флешку с данными. И слова машины: «Я подарила тебе безопасность».
Кэмерон погибла три года назад, прикрывая его отход, когда Скайнет штурмовал город. От неё не осталось ничего, кроме воспоминаний и немногочисленных личных вещей. Он даже не смог забрать ее тело. Она снова спасла его.
— Ты поняла всё неправильно, — прохрипел Джон в тишину бункера. — И ты поняла всё абсолютно верно.
Он взял металлическую коробочку с нарисованным сердцем и сжал ее в кулаке. Металл врезался в кожу, причиняя боль. Живую, острую боль.
— С Днем Святого Валентина, Кэмерон, — прошептал он.
Он открыл ящик стола и положил коробочку рядом со старой, выцветшей полароидной фотографией, на которой, если приглядеться, можно было увидеть двух подростков на фоне города, которого больше не существовало. Это была единственная ее фотография.
Джон Коннор закрыл ящик.
Война продолжалась.
КОНЕЦ
|
|
| |
