Terminalex  | Среда, Вчера, 21:04 | Сообщение » 1 |
 T-X
Сообщений: 1908
| ТЕРМИНАТОР: ПЕРЕЗАГРУЗКА
Глава 1. Прибытие
12 мая 1984 г
Лос-Анджелес не спал.
Если смотреть на него сверху, с высоты птичьего полёта, он казался огромной пульсирующей микросхемой, раскинувшейся на дне чаши между горами и океаном. Миллионы огней — натриево-жёлтых, ртутно-белых, неоново-красных — сплетались в бесконечную геометрическую сетку улиц и бульваров. Этот город дышал раскалённым асфальтом, запахом остывающих автомобильных двигателей, дешёвым парфюмом и сладковатым дымом, тянущимся из подворотен. Он был прекрасен и уродлив одновременно — место, где человеческие амбиции перемалывались в пыль под гул вечного трафика.
Но здесь, наверху, в Гриффит-парке, царила иная атмосфера.
Холмы Санта-Моники возвышались над мегаполисом тёмным, почти первобытным хребтом. Днём это было место туристов и пикников, но ночью, когда смотровая площадка у знаменитой Обсерватории пустела, парк превращался в остров глухой изоляции. Ветер шуршал в сухом кустарнике чапараля, старые эвкалипты бросали длинные, изломанные тени, а тишина казалась такой плотной, что в ней можно было утонуть. Лишь далёкий, приглушённый гул хайвеев напоминал о том, что внизу кипит жизнь.
В эту ночь Гриффит-парк был пуст. Почти пуст.
Тяжёлый мусоровоз, натужно рыча дизельным двигателем, медленно полз по извилистой дороге, огибающей холм к западу от Обсерватории. Водитель, Хесус Рамирес, сорок три года, устало тёр глаза. Это была его третья ночная смена подряд. Он мечтал только о том, чтобы закончить маршрут, вернуться домой в Ист-Эл-Эй, выпить холодного пива и упасть в кровать.
Он свернул на широкую асфальтированную площадку перед металлическим ограждением. Фары выхватили из темноты кусты и бетонные блоки. Хесус потянулся к рычагу переключения передач, чтобы сдать назад к мусорным бакам, как вдруг всё изменилось.
Началось с радио. Дешёвая мексиканская станция, тихо игравшая в кабине, внезапно потонула в резком, визгливом всплеске статических помех. Хесус поморщился и потянулся к магнитоле, но в этот момент фары мусоровоза мигнули. Раз. Другой. А затем погасли.
Двигатель кашлянул. Огромный дизельный мотор, сердце десятитонной машины, дёрнулся, издал глухой, захлёбывающийся звук и заглох.
— Madre de Dios, — пробормотал Хесус, в темноте поворачивая ключ зажигания. Ничего. Даже стартер не щёлкнул. Аккумулятор словно высосали досуха.
В кабине повисла абсолютная, оглушающая тишина. Но она длилась лишь секунду.
Воздух снаружи изменился. Он стал другим — густым, плотным, словно наэлектризованным. Хесусу показалось, что волосы на его руках встали дыбом. Запахло озоном — резко, остро, как после удара молнии в соседнее дерево.
Потом пришёл ветер. Он дул ниоткуда, закручиваясь сумасшедшей воронкой прямо на пустой асфальтированной площадке в тридцати футах от капота грузовика. Поднялась пыль, мелкий мусор закружился в спирали.
А затем во тьме родилась искра.
Сначала это было лишь голубоватое мерцание, но оно разрасталось с немыслимой скоростью. Искры ветвились, сплетались в дуги, похожие на шаровую молнию. Пространство вокруг них начало искажаться, как воздух над раскалённым асфальтом в полдень. Свет стал ослепительным, невыносимо белым. Он сформировал идеальную сферу, внутри которой бушевал электрический шторм.
От этого шара исходил звук — низкий, вибрирующий гул, от которого у Хесуса заныли зубы и завибрировали рёбра. Асфальт под шаром начал чернеть и дымиться.
Хесус вжался в спинку сиденья, не в силах оторвать взгляд от невозможного зрелища. Его разум отказывался принимать то, что видели глаза.
Шар света пульсировал, сжимаясь и расширяясь, а затем, с оглушительным звуком, похожим на удар хлыста титанических размеров, схлопнулся.
Свет исчез так же внезапно, как и появился. На сетчатке Хесуса плясали фиолетовые пятна.
В нос ударил едкий запах горелого пластика и жжёной земли. В слабом свете далёких городских огней и луны, пробившейся сквозь облака, Хесус увидел, что асфальт на месте вспышки просел и покрылся глубокими трещинами, образуя идеально круглую вмятину. Из неё поднимался густой пар.
А в центре этой вмятины кто-то был.
Человек.
Мужчина. Абсолютно обнажённый, он стоял на одном колене в позе эмбриона, низко опустив голову и упираясь сжатыми кулаками в дымящийся асфальт. От его тела, покрытого испариной или конденсатом, тонкими струйками поднимался пар. В полумраке его фигура казалась высеченной из мрамора — нечеловечески массивная, с рельефом мышц, который бросал вызов анатомии. Широкая спина, мощные плечи, толстая шея.
Он не двигался. Казалось, он даже не дышал.
Затем мужчина медленно поднял голову.
Хесус задержал дыхание. Лицо незнакомца было скрыто в тени, но его профиль казался резким, угловатым, лишённым каких-либо эмоций. Он медленно повернул голову слева направо. Движение было плавным, размеренным, как у радара, сканирующего горизонт.
Он поднялся. Без усилий, без рывков, одним текучим, неумолимым движением. Шесть футов и два дюйма литой плоти. Он посмотрел на раскинувшийся внизу океан городских огней. Оценил его.
Повернувшись, он бросил взгляд на замерший мусоровоз. Хесусу показалось, что его сердце сейчас остановится. Но незнакомец не проявил к машине никакого интереса. Он просто развернулся и ровным, тяжёлым шагом направился в сторону Обсерватории. Босыми ногами по колючему асфальту. Не ёжась от ночной прохлады. Не ускоряя шаг.
Как только его фигура скрылась за поворотом аллеи, приборная панель мусоровоза внезапно вспыхнула зелёным светом. Радио снова зашипело и поймало мотив весёлой сальсы.
Дрожащей, потной рукой Хесус повернул ключ. Дизель взревел с первой попытки. Хесус вдавил педаль газа в пол, выкрутил руль и помчался вниз по серпантину, забыв про мусор, забыв про маршрут, мечтая лишь о том, чтобы оказаться как можно дальше от этого проклятого места.
Асфальт на площадке продолжал дымиться.
--------
Смотровая площадка у Гриффит-обсерватории была идеальным местом, чтобы плевать на весь мир сверху вниз.
На смотровой площадке, в тени массивного бронзового монумента, трое парней коротали время, которое для них не имело никакой ценности.
— Я тебе говорю, Спайк, эта сучка из «Мэйс» сама напросилась, — Брайан, которого друзья звали Дэт-Бой, сплюнул на бетон и отхлебнул из запотевшей банки «Миллер». — Она смотрит на мой прикид так, будто я только что вылез из канализации. А я ей: «Детка, ты просто завидуешь, что у меня косуха стоит больше, чем твой сраный колледж».
Спайк, чей синий ирокез в свете натриевых фонарей казался иссиня-чёрным, заржал, едва не поперхнувшись пивом. Он сидел на каменном парапете, свесив ноги в бездну, где внизу переливался огнями Голливуд.
— И что она? Обоссалась от восторга? — Спайк подтолкнул локтем самого младшего, Кейта, который сосредоточенно пытался выковырять застрявшую под ногтем грязь.
— Да пошёл ты, — огрызнулся Дэт-Бой, в его руке хищно щелкнул нож-бабочка. — Она вызвала охрану. Пришлось сваливать через служебку. Но я прихватил её сумочку. Чистая кожа, мужики. Сбыли её за сорок баксов какому-то мексикосу на Мелроуз.
— Сорок баксов? — Кейт поднял голову, его обесцвеченные волосы стояли дыбом. — Это же четыре упаковки «Будвайзера» и еще на траву останется. Почему мы до сих пор трезвые как монашки?
— Потому что ты мелкий придурок, Кейт, — Спайк лениво затянулся самокруткой. — Мы здесь наслаждаемся видом. Смотри туда, — он указал пальцем в сторону сверкающих башен Даунтауна. — Весь этот город — большая сточная канава. А мы — те, кто держит крышку люка.
— Скорее те, кто в ней плавает, — хмыкнул Дэт-Бой, снова щелкая ножом. Клац-клац. Клац-клац. — Но знаешь, Спайк, иногда мне хочется взять и...
Он не договорил.
Звук босых ног по асфальту был странным — слишком тяжёлым, слишком ритмичным. Словно по бетону ударяли не ступни человека, а молоты, обёрнутые в плотную кожу.
Панки замолкли одновременно. Спайк медленно обернулся.
Из тени, отбрасываемой густыми зарослями чапараля, вышел мужчина.
Он был абсолютно голым. Огромный, с плечами шириной в дверной проём и грудной клеткой, которая казалась литой плитой. Свет фонаря скользнул по его телу, выхватывая нереальный, почти анатомический рельеф мышц. Он не шел — он надвигался, как грозовая туча, не выражая ни тени смущения или безумия.
— Матерь божья... — выдохнул Кейт, пятясь к парапету. — Это что, какой-то греческий бог перебрал с ЛСД?
Дэт-Бой выпрямился, чувствуя, как внутри закипает привычная уличная злость, смешанная с липким холодком страха. Он привык иметь дело с торчками и психами, но этот тип выглядел слишком... идеальным.
— Эй, ковбой! — выкрикнул Спайк, пытаясь вернуть себе лидерский тон. Его ирокез мелко подрагивал. — Хорошая ночь для прогулки, а?
Мужчина остановился в пяти шагах. Его взгляд, холодный и пустой, зафиксировался на Спайке.
— Хорошая ночь для прогулки, — повторил он. Голос был лишён всякой интонации, словно звук воспроизводил сломанный синтезатор.
— Завтра день стирки? — хохотнул Дэт-Бой, делая шаг вперёд и поигрывая ножом. — Нет ничего чистого, да?
Мужчина перевёл взгляд на него. Секунда. Другая.
— Нет ничего чистого, - произнёс мужчина. - Да.
Это эхо прозвучало так жутко, что Кейт выронил банку с пивом. Она ударилась о бетон с жестяным звоном, и пена лениво потекла по асфальту.
— Мне нужна ваша одежда, — произнёс великан. Это не была просьба. Это была установка. Констатация неизбежного.
Дэт-Бой оскалился. Он ненавидел, когда ему указывали, тем более голые психи.
— А задницу тебе не облизать, урод? — он резко вскинул руку с ножом.
Легким, привычным движением кисти он раскрыл нож-бабочку до конца. Четыре дюйма заострённой стали хищно блеснули в свете фонаря. Брайан сделал выпад — резкий, тренированный удар снизу вверх, целясь в обнаженный живот незнакомца. Это был удар не для того, чтобы напугать. Это был удар, чтобы вспороть.
Движение голого мужчины было за пределами человеческой реакции.
Он не увернулся. Он просто перехватил запястье Дэт-Боя в воздухе. Раздался звук, который Кейт потом слышал бы в своих кошмарах — если бы ему суждено было дожить до утра. Хруст костей был сухим и громким, как лопающийся сук в морозном лесу. Дэт-Бой даже не успел закричать: второй рукой незнакомец схватил его за горло и с чудовищной силой впечатал в каменный парапет.
Позвоночник парня хрустнул, голова мотнулась назад под неестественным углом. Тело Дэт-Боя обмякло, как тряпичная кукла. Незнакомец просто разжал пальцы, и то, что секунду назад было уличным бойцом, мешком свалилось в бездну, за парапет. Тишина поглотила звук падения.
Спайк закричал. Это был тонкий, бабский визг. Он выхватил из-за пояса самодельную заточку, но его рука тряслась так, что он едва её удерживал.
— Назад! Назад, сука! — вопил он.
Мужчина шагнул вперёд, не обращая внимания на заточку. Когда Спайк попытался ударить, незнакомец просто ударил наотмашь тыльной стороной ладони. Сила удара была такова, что Спайка подбросило в воздух. Его шея сломалась мгновенно, а тело отлетело на десять футов, ударившись о бинокль-монокуляр. Ирокез Спайка навсегда замер в нелепой позе.
Кейт стоял, прижавшись спиной к холодному камню. Его штаны намокли, слёзы градом катились по щекам.
— Пожалуйста... — прошептал он. — Пожалуйста, не надо...
Незнакомец подошёл к нему. Он не чувствовал ярости. Он не испытывал торжества. Он просто выполнял задачу по минимизации препятствий и получению ресурсов.
Его огромная рука легла на голову Кейта, почти полностью закрывая его череп.
— Одежда, — повторил он последний раз.
Кейт затрясся в рыданиях, пытаясь расстегнуть куртку. Когда через минуту незнакомец закончил одеваться, на смотровой площадке больше не было слышно ни смеха, ни звона пивных банок.
Только ветер шумел в сухих кустах чапараля.
Мужчина в шипастой кожаной куртке, которая трещала на его плечах, и в армейских ботинках Спайка, направился вниз, к городу. На бетоне остались лежать три остывающие оболочки, которые когда-то называли себя людьми.
Лос-Анджелес мерцал внизу, беззащитный и яркий. Охота началась.
------
От автора: Как и в случае с историей ВОЛЧИЦА я не обещаю финала, но новые главы будут выходить по мере наличия свободного времени, идей и вдохновения.
Deus Ex Machina
Исправлено Terminalex - Среда, 10.06.2026, 21:22 |
 |
| |
