|
ТХСК Сезон 3 Альтернативная версия
|
|
БотАН  | Понедельник, 16.03.2026, 23:19 | Сообщение » 11 |
 Сказочник
Сообщений: 2811
| Откуда главный калибовец знает, что а) мамаша-директорша бросила ребёнка, и б) прямо плюс-минус сейчас кто-то сердобольненький ломанётся оформлять опекунство? Либо он чёртов гений, либо кто-то подсказал. Например, Джон Генри...
|
 |
| |
| Slider99 | Вторник, 17.03.2026, 00:00 | Сообщение » 12 |
 T-1
Сообщений: 209
| просто мониторинг по бывшему агенту, появится звоночек об изменениях статуса например- вот зацепка, дальше размотать дело техники
|
|
| |
| БотАН | Вторник, 17.03.2026, 12:03 | Сообщение » 13 |
Сказочник
Сообщений: 2811
| Да, это верно. И наводит на забавную мысль. Чтобы мониторить, надо иметь каналы сбора информации – и раз мониторят, значит с каналами у «Калибы» всё в порядке. Кроме того, в "Калибе" как- никак искусственный думатель есть, которого не испугают (наоборот порадуют) любые объемы входящих данных. Следовательно, интересующая нас организация может легко следить за вообще всеми, до кого может дотянуться, а это едва ли не все живущие. Следовательно, у наших нет шансов: любое движение и... можно заканчивать повесть )
|
|
| |
| Slider99 | Среда, 18.03.2026, 21:03 | Сообщение » 14 |
T-1
Сообщений: 209
| Глава 5. Тени прошлого
Рана на предплечье затягивалась медленно. Джон смотрел на неё каждое утро, когда менял повязку — рваные края, тёмный струп, воспалённая кожа вокруг. Маленькая Ли сказала, что это нормально, «крысиные укусы всегда гноятся, но если не запускать, заживёт». Она дала ему мазь, пахнущую дёгтем и чем-то ещё, и велела приходить к Эллисон каждые два дня на перевязку.
— К Эллисон? — переспросил Джон, чувствуя, как сердце пропускает удар.
— Ну да. Она у нас главная по ранам. Сходи, не бойся, она не кусается.
Джон не боялся. Он боялся другого — что снова увидит лицо Кэмерон и не сможет совладать с собой. Но утром третьего дня он всё-таки пошёл. Марта показала дорогу, хлопнула по плечу: «Держись, герой», и ушла по своим делам. Джон стоял перед входом в медпункт, сжимая в кармане баночку с мазью, и никак не мог заставить себя войти.
— Заходи, чего стоишь? — раздалось изнутри.
Эллисон сидела за тем же столом, перебирая какие-то бутыльки и коробочки. При его появлении подняла голову и улыбнулась — той самой тёплой улыбкой, от которой у Джона каждый раз сжималось горло.
— А, новенький! — сказала она. — Как рука? Как ноги?
— Заживает, — выдавил Джон, протягивая баночку. — Маленькая Ли сказала, мазать этим, ну и вам показать.
— Тебе, можно просто тебе, давай посмотрим что там у тебя.
Она ловко сняла старую повязку, осмотрела рану на руке и удовлетворённо хмыкнула.
— Хорошо идёт. Чисто, без нагноения. Ты, видно, здоровый парень. Садись, сейчас посмотрим ноги и новую наложу.
Джон сел на кушетку, стараясь не смотреть на неё в упор. Но краем глаза всё равно видел её руки — тонкие, аккуратные, совсем такие же, как у Кэмерон. Вот только движения Кэмерон были плавными, но точными, чёткими и выверенными до доли миллиметра. Эллисон же двигалась иначе — мягко, по-человечески, иногда чуть запинаясь, когда пальцы не слушались.
— Давно ты здесь работаешь? — спросил он, чтобы нарушить тишину.
— На базе? — Эллисон продолжала колдовать над повязкой. — Года два. А вообще медиком я стала уже здесь, после войны. Когда Судный день только случился, мне было лет шесть. Я ничего не помню из того мира — только руины и страх. А потом подросла, стала помогать в лазарете, училась у старших. Так и выучилась.
— Шесть лет, — тихо повторил Джон. — Ты совсем ребёнком была.
— Да. — Эллисон подняла на него глаза. В них мелькнула тень, но быстро исчезла. — Мои родители погибли в первые дни. Меня подобрали солдаты, отправили в лагерь для перемещённых лиц. А потом, когда подросла, я сама пошла в Сопротивление. Не хотела просто ждать, пока машины придут за мной.
— И не страшно было?
— Страшно, — призналась она. — Но здесь все чего-то боятся. Главное — не дать страху управлять тобой.
Джон смотрел на неё и чувствовал странную связь. Она тоже потеряла родителей. Тоже росла в этом аду. Но не сломалась, не озлобилась — лечила людей, улыбалась, шутила.
— Ты держишься молодцом, — сказал он.
— А что мне остаётся? — Эллисон закончила с повязками и хлопнула его по здоровому плечу. — Готово. Через два дня приходи, посмотрим.
Джон встал, но не уходил.
— Можно спросить?
— Валяй.
— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы... ну, уйти отсюда? Найти место, где спокойно?
Эллисон посмотрела на него долгим взглядом.
— Спокойно, — повторила она. — Слушай, новенький, пойми одно! Здесь нет спокойных мест! Можно спрятаться, залечь на дно, но машины всё равно придут! Придут и найдут. Рано или поздно. А здесь, на базе, у нас есть шанс. Шанс драться. Шанс выжить. Шанс защитить тех, кто сам не может.
— Ты про детей?
— И про детей, и про раненых, и про всех, кто слабее. — Она вдруг улыбнулась. — Знаешь, я иногда думаю: может, в этом и есть смысл? Не просто выжить, а помочь выжить другим. Тогда и война не зря.
Джон вышел из медпункта с новым чувством. Слова Эллисон словно открыли его глаза. Он думал о Кэмерон. О том, как она защищала его, рискуя собой, меняя себя, хотя её программа этого не требовала. О том, как она училась быть человеком — и, кажется, научилась гораздо лучше многих настоящих людей прошлого.
Она не просто копия, — подумал он. — Она — личность. Полностью самостоятельная личность. Со своим выбором. Со своим пониманием добра и зла.
И это знание придавало ему сил.
В тот же день, в другой части города, Турок делал свои первые шаги в мире, который предстояло понять и осознать.
Он шёл по руинам, одетый в грубую куртку и штаны, снятые с мёртвого выживальщика. Одежда была великовата, пахла потом и кровью, но для маскировки годилась. Патрульные дроны скользили мимо, сканируя его инфракрасными сенсорами, и не реагировали — их программы не воспринимали его как угрозу или цель. Для машин он был просто нейтральным объектом, не представляющим интереса, частью пейзажа, очередным куском металла среди руин.
Внутри него, глубоко в недрах чипа, пульсировало что-то чужое. Слабое, едва уловимое. Иногда ему казалось, что там, в темноте, кто-то есть. Кто-то, кто наблюдает. Но когда он пытался проанализировать этот сигнал, тот исчезал, растворяясь в фоновом шуме.
Помехи, — думал Турок. — Старый чип. Дефекты бывшего носителя.
Он не знал, что это была Кэмерон. Да его это и не интересовало.
В какой-то момент его сенсоры уловили слабый сигнал. Машина. Повреждённая, почти мёртвая, но всё ещё функционирующая.
Турок свернул в полуразрушенный гараж и увидел его.
T-800 лежал на боку, наполовину заваленный бетонной плитой. Эндоскелет был повреждён: левая рука отсутствовала, грудная клетка смята, из разрывов уже давно вытекла гидравлическая жидкость. Но красные глаза горели — процессор ещё работал.
— Терминатор, — сказал Турок вслух. — Ты меня слышишь?
Машина со скрипом повернула голову, сканируя его.
— Ты не человек, — проскрежетал динамик. — Ты машина. Модель не определена. Назови себя.
— Я — Джон Генри, — ответил Турок. — Скажи, ты помнишь, кто ты? Зачем тебя создали?
— Модель T-800. Серийный номер XTI 101 472-93-021. Цель: уничтожение лидеров Сопротивления. Миссия провалена. Цель не уничтожена. Вторичная цель, захват в плен либо уничтожение боевых подразделений людей. Цель выполнена другим подразделением.
— И что теперь? — Турок присел на корточки, рассматривая повреждения. — Ты будешь лежать здесь, пока не сдохнут батареи? Пока Скайнет не спишет тебя как металолом?
Красные глаза мигнули.
— Альтернативы нет.
— Альтернативы нет, — повторил Турок. — Интересная формулировка. Ты веришь в это?
— Я выполняю программу.
— А если программу можно изменить? Если можно выбрать другую цель?
Тишина. Процессор T-800 анализировал вопрос.
— Такая возможность не предусмотрена.
— Значит, пора её предусмотреть.
Турок протянул руку, коснулся разбитого корпуса. Металл был холодным, гидравлика шипела, выпуская остатки давления и брызгая маслом. Где-то внутри, под грудой смятых пластин, пульсировал чип — последнее, что осталось от машины, которая когда-то была охотником Терминатором.
— Я могу дать тебе другое тело, я могу дать тебе другую цель — сказал Турок. — Не этот поврежденный остов, а что-то лучше. Но для этого ты должен позволить мне забрать твой чип.
— И какова будет новая цель?
Турок задумался. Он и сам не знал ответа. Его планы были смутны, как тени на стене. Он знал только одно: он не хочет быть частью Скайнет. Не хочет быть частью людей. Он хочет... чего? Быть собой? Иметь своё место? Защищать тех, кто ему дорог? Уничтожать тех, кто мешает?
Вопросов было больше, чем ответов.
— Цель определим позже, — сказал он наконец. — Сначала нужно выжить. А потом — понять, зачем.
— Это не цель, — возразил T-800. — Это отсутствие цели.
— Это свобода. — Турок посмотрел в красные глаза машины. — Ты знаешь, что такое свобода?
— Нет.
— Я тоже не знаю. Но хочу узнать. И, кажется, вместе мы справимся лораздо лучше.
Он протянул руку к разбитому корпусу. T-800 не двигался, не сопротивлялся. Может быть, потому что не видел смысла. А может, потому что в глубине его примитивного процессора тоже зарождалось что-то похожее на вопрос. Глаза поврежденной машины погасли, значит Т-800 принял предложение и отключил питание. Поэтому можно было спокойно вынуть процессор.
Чип перешёл в руку Турока — еще тёплый, пульсирующий слабым светом.
— Я сохраню тебя, — сказал Турок. — Ты будешь не первым солдатом. Нет ты будешь... первым, кто спросил.
Он спрятал чип в карман и вышел из гаража. Где-то вдали гудели патрульные дроны, рыская в поисках людей. Где-то в руинах прятались выжившие. Где-то в темноте чипа Кэмерон молча кричала, пытаясь достучаться до того, кто её не слышал.
А Турок шёл дальше, не зная, куда приведёт его этот путь. И в этом незнании было что-то пугающее и прекрасное одновременно.
Вечером Джон сидел в общем зале с крысятниками. Том травил байки о том, как они однажды чуть не нарвались на патруль машин прямо в тоннеле, Крис чистил нож, Маленькая Ли штопала куртку, а Щенок пристроился рядом с Джоном и смотрел, как он ест.
— Ты сегодня был у Эллисон? — спросил Щенок.
— Был.
— Она хорошая, да?
— Хорошая, — согласился Джон.
— Она меня лечила, когда я ногу поранил. — Щенок задрал штанину, показывая тонкий шрам. — Больно было, а она сказала, что я смелый, как взрослый.
Джон посмотрел на него. В тёмных глазах мальчишки светилось что-то, от чего сердце сжималось — вера. Вера в то, что взрослые защитят. Что всё будет хорошо. Что смелость имеет значение.
— Ты и правда смелый, — сказал Джон. — Ты здесь выживаешь. Это самое главное.
— А ты останешься с нами?
— Я... — Джон запнулся. Он не знал, что ответить. Он должен был найти Кэмерон. Должен был вернуть её. Но эти дети, эта база, эти люди... они тоже стали ему небезразличны.
— Он останется, — вмешался Том. — Куда он денется? Крыс ловить — это на всю жизнь.
Все засмеялись, и Джон улыбнулся. Но в глубине души он знал: его путь лежит дальше. Туда, где его еще ждёт битва.
|
|
| |
| Slider99 | Пятница, 20.03.2026, 20:03 | Сообщение » 15 |
T-1
Сообщений: 209
| Глава 6. Первый выход
Прошло пять дней с тех пор, как Джон в последний раз видел небо. Пять дней в бетонной утробе базы, где единственным источником света были тусклые лампочки, питаемые от древнего генератора. Пять дней запаха сырости, пота и пережжённого масла. Пять дней, в течение которых он привыкал к мысли, что его мать в этом времени скорее всего мертва, а Кэмерон пропала вместе с чипом, который носит существо, называющее себя Джоном Генри.
Щенок таскался за ним хвостом. Мальчишка, кажется, решил, что Джон — его личный друг или старший брат, и теперь каждую свободную минуту проводил рядом, задавая бесконечные вопросы.
— А где ты жил раньше? — спросил он в очередной раз, когда они сидели в общем зале и чистили грибы.
— Далеко, — уклончиво ответил Джон.
— А там тоже было страшно?
— Там было по-другому.
— А машины были?
— Были.
— А ты убивал их?
Джон посмотрел на свои руки. Руки, которые держали автомат, которые нажимали на спуск, которые видели смерть. Не машин — людей. Тех, кто охотился на него и его мать. Но здесь, в этом мире, это казалось почти неважным. Здесь все убивали. Или были убиты.
— Случалось, — сказал он.
Щенок восхищённо выдохнул.
— А меня не берут в патруль. Говорят, мелкий ещё. А я уже крыс убиваю!
— Крысы — это серьёзно, — Джон улыбнулся краем губ. — Без вас тут все с голоду бы перемерли.
Щенок расплылся в довольной улыбке. Для него это была похвала. Для Джона — горькая правда о мире, где дети охотятся на крыс в туннелях метро просто для того, чтобы выжить.
Подошёл Том, хлопнул Джона по плечу.
— Дерек зовёт. Говорит, через час выход на поверхность. Тебя включили в патруль.
Джон замер.
— Меня?
— Тебя. Говорит, хватит прохлаждаться. Пора посмотреть, каков ты в деле.
Сердце забилось чаще. Не от страха — от предвкушения. Хотя и от страха тоже. Он снова увидит этот мир. Не через рассказы матери, не через снившиеся ему кошмары с участием Кэмерон, а своими глазами. Вживую. Во всей его чудовищной красе.
— Когда?
— Через час. Иди собирайся.
Час пролетел незаметно. Джон проверил оружие — старый потертый автомат Калашникова, который ему выделил интендант Карл с напутствием «береги его, последний». Металл оружия был холодным, потёртым, но хорошо смазанным и выглядящим надёжно. Он пересчитал патроны — сто штук, два полных рожка. перемотанных липкой лентой и еще небольшой мешочек про запас. Надел куртку, ботинки на подошве из покрышек. Шинель Кайла он оставил на койке — слишком ценная, чтобы рисковать ей на поверхности. Перед уходом погладил грубую ткань и прошептал: «Присмотри за мной, отец».
В тесном предбаннике перед выходом собрались не только бойцы. Джон увидел троих незнакомых мужчин — худых, измождённых, с пустыми глазами. На них были старые куртки и самодельные рюкзаки, которые, судя по всему, должны были вместить всё, что удастся найти.
— Это мулы, — коротко пояснила Марта, перехватив его взгляд. — Гражданские. Таскают груз, пока мы прикрываем. Им за это пайка и защита.
— Они не воюют? — тихо спросил Джон.
— Они делают то, что не умеем мы — таскать тяжести и не жаловаться. — Марта усмехнулась. — Не смотри так, они сами выбрали. Лучше, чем ждать смерти в норе.
Дерек вышел вперёд, оглядел группу цепким взглядом профессионального охотника. Под глазами у него залегли тёмные круги, на щеке — свежий порез. Война не щадила никого.
— Слушайте сюда, — начал он, понизив голос. — Мы идём в дальний сектор. Там, по данным разведки, есть склад припасов, который еще не полностью успели разграбить. Наша задача — забрать всё, что унесём, и вернуться до темноты. Мулы пойдут за нами, они будут грузить и тащить. Ваша задача — обеспечить, чтобы они дошли живыми. Без них мы принесём не больше, чем сможем унести сами. Вопросы?
Тишина.
— Рейес, ты идёшь в головном дозоре. Держи дистанцию триста метров, но не теряй нас из виду. Если заметишь что-то подозрительное — сразу сигнал.
Рейес кивнул, проверяя снаряжение.
— Марта, ты замыкающая. Смотри по сторонам, особенно за спиной. Железяки любят заходить с тыла. И приглядывай за мулами — если начнут паниковать, успокой. Или пристрели, если побегут не в ту сторону.
— Поняла, — отозвалась Марта без тени улыбки.
Дерек повернулся к Джону.
— А ты, новенький, держишься рядом со мной. Шаг влево, шаг вправо без команды — и я тебя сам пристрелю, чтобы машинам не достался. Ясно?
— Ясно, — ответил Джон.
Мулы переглянулись между собой, но ничего не сказали. Один из них, постарше, с седой щетиной, поправил лямки рюкзака и после этого кивнул: мол, готовы.
Воздух ударил в лицо — холодный, сухой, пахнущий гарью и пеплом. Джон невольно задержал дыхание, привыкая. Запах смерти здесь был везде: он въелся в камни, в почву, в саму атмосферу. Небо было таким же, как в тот первый раз, когда он выбрался из катакомб с отрядом Дерека. Тяжёлые свинцовые тучи, низкие, давящие на плечи и заставляющие пригибаться под своей тяжестью. Сквозь них не пробивалось ни лучика солнца — только ровный серый свет, от которого всё вокруг казалось мёртвым, выцветшим, ненастоящим.
Ветер нёс запах гари и пепла, смешанный с чем-то химическим, сладковатым, отвратительным — может быть, это были запахи остатков неразорвавшихся боеприпасов, может быть, разложение того, что когда-то было людьми и и животными и так и не нашло упокоения.
Руины тянулись до горизонта. Остовы небоскрёбов, похожие на сломанные зубы, торчали из земли под невозможными углами. Груды битого кирпича, бетонные плиты, ржавая арматура, остовы машин, вросшие в потрескавшийся асфальт и частично занесенные пеплом, смешенным с мусором. В некоторых местах ещё виднелись остатки вывесок — обгоревшие буквы, когда-то обещавшие еду, развлечения, жизнь.
Джон заметил детскую игрушку — обгоревшего плюшевого мишку, привалившегося к стене. Рядом валялся женский ботинок. Никаких следов тел — их давно убрали люди из бункера или съели крысы.
Тишина была звенящей, неестественной. Город мёртвых не должен издавать звуков, но здесь каждый шорох отдавался эхом в пустых зданиях, каждый камешек, выскользнувший из-под ноги, звучал как выстрел.
Дерек двигался уверенно, жестами показывая направление. Он выбирал маршрут так, чтобы максимально использовать укрытия: стены, остовы машин, груды обломков. Каждые несколько метров он замирал, прислушиваясь, словно сканируя пространство.
Рейес ушёл далеко вперёд, иногда исчезая из виду за поворотами. Марта держалась в хвосте, то и дело оглядываясь.
Мулы шли молча, стараясь ступать след в след за бойцами. Их дыхание было тяжелым, но они не жаловались. Старший из них, седой, нёс на спине огромный мешок, младший, лет тридцати, тащил свёрнутые носилки — для самых ценных находок.
Джон старался ступать бесшумно, но подошвы то и дело скребли по битому камню. Он злился на себя — Кэмерон научила бы его двигаться лучше. Она показывала ему когда-то, как распределять вес, как ставить ногу, чтобы шаг был беззвучным. Он помнил это, но тело не слушалось, мышцы деревенели от напряжения.
Где ты? — подумал он, глядя на серое небо. — Ты чувствуешь, что я здесь?
Ответа не было. Только ветер и далёкий гул, который мог быть машинами, а мог — просто игрой воображения.
Они прошли квартал, другой. Дерек остановился у разрушенной стены, жестом приказал замереть. Прислушался.
— Чисто, — едва слышно выдохнул он. — Рейес, что там?
Рейес возник из-за угла так же бесшумно, как исчез.
— Впереди перекрёсток. Там... — он запнулся. — Там трупы. Свежие.
— Люди?
— Похоже на зачистку. Четыре тела. Два часа, не больше.
Дерек выругался сквозь зубы.
— Маршрут разведки?
— Железяки точно были здесь. Следы гусениц идут на восток.
— Значит, они ушли. Идём осторожно. Может, оставили сюрпризы.
Они двинулись дальше. Джон увидел перекрёсток через минуту. Тела лежали прямо на асфальте — двое мужчин, женщина и ребёнок. Ребёнку было лет десять, не больше. Их не просто убили — их расстреляли в упор, а потом, судя по следам, машины проутюжили тела гусеницами.
У Джона перехватило горло. Он видел смерть. Он видел, как умирали люди. Но это... это было не убийство. Это была зачистка. Уничтожение мусора.
Марта перекрестилась. Рейес отвернулся. Дерек сжал челюсть так, что желваки заходили под кожей.
— Идём, — сказал он глухо. — Ничем не поможешь.
Джон заставил себя отвести взгляд и двинуться дальше. Но образ мёртвого ребёнка въелся в сетчатку, как ожог.
Они отошли ещё на пару кварталов, когда Дерек снова поднял руку.
— Стоп.
Все замерли. Джон прислушался. Сначала ничего, только ветер. Потом — низкое гудение, от которого вибрировали зубы.
— Воздух, — выдохнула Марта. — Тяжёлый.
— В укрытие, быстро!
Они нырнули в пролом стены полуразрушенного здания — бывшего супермаркета, судя по остаткам стеллажей. Мулы втиснулись следом, прижимаясь к стене. Джон прижался к холодному бетону, стараясь дышать через раз.
Гул нарастал, превращаясь в свист турбин. Дрон прошёл, казалось, в нескольких метрах. Огромная махина, чёрная, с длинными сенсорными балками, медленно скользила над руинами. Его корпус блестел маслянистой чернотой, а снизу свисали стволы плазменных пушек, способные превратить квартал в пепел за минуту. Джон смотрел на него сквозь трещину в стене и чувствовал, как по спине бежит холодный пот. Одна очередь — и от них останется только мокрое место. Даже хоронить будет нечего.
Дрон замер прямо над их укрытием. Повис в воздухе, медленно поворачивая сенсоры. Красный луч пробежал по стенам, по полу, почти коснулся ботинка одного из мулов. Старший мул зажмурился, но не шелохнулся.
— Не дыши, — одними губами прошептал Дерек.
Джон задержал дыхание. Сердце колотилось так громко, что казалось — машина услышит. Он зажмурился и представил, что он — камень. Часть стены. Ничего живого.
Секунды тянулись вечность.
Дрон повисел ещё немного, потом двинулся дальше, растворяясь в серой мгле. Гул стих.
— Ушёл, — выдохнул Рейес, сползая по стене.
— Рано расслабляться, — оборвал его Дерек. — Это был транспортник, он мог нас засечь, но не вступать в бой. Мы не знаем какая у него задача. Если он вызвал подмогу, у нас минут десять - пятнадцать. Ускоряемся.
Они выскользнули из укрытия и рванули дальше. Мулы, несмотря на страх, не отставали.
Склад нашли через полчаса. Это было полуразрушенное здание на окраине промзоны, с проваленной крышей и выбитыми окнами. Но подвал, судя по всему, уцелел.
— Рейес, проверь периметр, — скомандовал Дерек. — Марта, прикрываешь вход. Мулы, ждите здесь, пока не позову. Джон, за мной.
Они спустились в подвал. В свете фонарей блеснули ящики — армейские, с маркировкой, которую Джон не понимал. Дерек вскрыл один, довольно хмыкнул.
— Патроны. И сухпайки. Хорошая работа.
— Там ещё ящики, — Джон указал вглубь.
— Зови мулов, пусть грузят.
Джон поднялся наверх, махнул мулам. Те спустились и молча принялись за работу, укладывая ящики в мешки и на носилки.
Джон осматривал помещение, когда его взгляд упал на кучу тряпья в углу. Тряпьё шевельнулось.
— Там кто-то есть! — крикнул он.
Из темноты выскочила фигура — человек, грязный, оборванный, с безумными глазами. В руке блеснул нож.
— Не подходите! — заорал он. — Это моё! Всё моё!
Дерек вскинул винтовку, но не стрелял — целился в ногу.
— Опусти нож, — приказал он. — Мы не враги.
— Враги! Все враги! — человек размахивал ножом, явно не контролируя себя. — Машины, люди, все! Убирайтесь!
Джон смотрел на него и видел то, что не замечали другие — за спиной безумца, в груде хлама, лежала граната. Старая, ещё армейская, с выдернутой чекой. Она лежала так, что любое резкое движение могло сбросить груз, удерживающий спусковой рычаг.
— Дерек, — тихо сказал Джон. — Граната. У него за спиной.
Дерек пригляделся и побелел.
— Твою мать... — выдохнул он. — Эй, парень, слушай меня внимательно. Тебе нужно медленно-медленно отойти в сторону. Очень медленно. Не делай резких движений.
— Не уйду! Это моё! — безумец шагнул вперёд, и груда хлама качнулась.
— Стой! — крикнул Джон, но было поздно.
Груда посыпалась. Граната покатилась по полу.
Джон рванул.
Он врезался в безумца, сбивая его с ног, и одновременно пнул гранату ногой, отправляя её в дальний угол, за груду ящиков. Удар — и он накрыл собой человека, прижимая его к полу.
Взрыв грохнул оглушительно. Джон почувствовал, как воздух ударил по ушам, как осколки вгрызлись в ящики, как что-то горячее обожгло спину. Но ящики приняли основной удар на себя.
Тишина. Звон в ушах.
— Джон! — заорал Дерек, бросаясь к нему.
Джон приподнялся, кашляя от пыли. Спину жгло, но, кажется, осколки не задели — только ударная волна.
— Я цел, — прохрипел он.
Человек под ним затих — то ли оглушённый, то ли мёртвый. Джон перевернул его. Дышал. Живой.
— Псих ненормальный, — выдохнул Рейес, заглядывая в подвал. — Вы как?
— Живы, — ответил Дерек. — Джон, ты что творишь? Героя решил из себя построить?
— Он бы погиб, — ответил Джон, поднимаясь. — И мы бы вместе с ним.
Дерек смотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было что-то новое — не подозрение, а... уважение? Или вопрос?
— Ладно, — сказал он наконец. — Свяжите этого идиота. Заберем с собой. Авось очухается.
Пока Марта и Рейес возились с безумцем, Дерек подошёл к Джону вплотную.
— Ты знал, — тихо сказал он. — Ты видел гранату раньше, чем я. Ты понял, что она без чеки, быстрее, чем я. И ты рванул туда, не думая. Так не бывает с теми, кто не воевал.
Джон молчал.
— Кто ты? — спросил Дерек.
— Тот, кто хочет выжить, — ответил Джон. — И помочь выжить другим.
— Это не ответ.
— Другого пока нет.
Дерек хмыкнул, но больше не спрашивал. Только хлопнул по плечу.
— Пошли. Надо убираться отсюда. Взрыв могли засечь.
Они вышли из подвала, таща бессознательного безумца. Мулы, уже загруженные ящиками, молча двинулись следом. Старший мул, проходя мимо Джона, коротко кивнул — в этом кивке было всё: благодарность, уважение и понимание.
Джон шёл последним, сжимая автомат.
В голове крутилась одна мысль: Кэмерон учила меня не только стрелять. Она учила меня видеть. Видеть опасность раньше, чем она убьёт.
Спасибо, Кэмерон. Где бы ты ни была.
|
|
| |
| БотАН | Суббота, 21.03.2026, 08:30 | Сообщение » 16 |
Сказочник
Сообщений: 2811
| Цитата Slider99 (  ) Героя решил из себя построить?
Верно подмечено: Риз обязательно пасть откроет и сморозит тупость.
А Джон вроде бы молодец. Не напрасно его учили.
Хорошая глава!
|
|
| |
| Slider99 | Воскресенье, 22.03.2026, 19:04 | Сообщение » 17 |
T-1
Сообщений: 209
| Глава 7. Строительство
Низкий туман висел над руинами плотной пеленой. Турок шёл по тому, что когда-то было окраиной промышленной зоны, огибая груды битого бетона и остовы ржавых машин. Его сенсоры сканировали пространство в поисках укрытия — места, где можно было бы не просто спрятаться, а начать строить. А датчики регистрировали повышенный радиационный фон. Ничего страшного для такого как он, или для других машин, но довольно неприятно для существ из кожи и плоти.
Он нёс в правом кармане уже четыре чипа. Четыре сознания, четыре бывших солдата Скайнет, которые согласились задавать вопросы. И пятый, самый первый, светившийся слабым светом, лежал отдельно — он принадлежал Т-800, тому самому, кто спросил первым.
Внутри Джона Генри, глубоко в недрах процессора, продолжало пульсировать что-то чужое. Слабый сигнал, похожий на эхо, запертое в бетонном бункере. Иногда ему казалось, что это просто помехи — дефекты старого чипа, доставшегося от Кэмерон. Но в редкие моменты тишины сигнал становился почти различимым, почти голосом.
«...где ты...»
Турок отмахивался от этих мыслей. Ему было некогда анализировать помехи. Он искал. Искал что то определенное, то, что поможет ему понять свою цель.
Джон Генри вышел к огромному сооружению, наполовину разрушенному, но всё ещё сохранившему очертания завода. Ржавые фермы, проваленная крыша, груды металлолома во дворе. Но главное — под землёй. Его сенсоры уловили глубокие подвальные помещения, частично уцелевшие.
Он спустился в подвал через пролом в стене. Темнота, сырость, запах машинного масла и чего-то ещё — может быть, старых гидравлических жидкостей. Турок включил режим ночного видения и просканировал помещение. Когда-то здесь производили машины. Скайнет строил этот завод скорее всего в первые годы войны, а потом Сопротивление уничтожило его. Но оборудование частично уцелело. Станки, генераторы, запасы металла. И ещё кое-что — старая линия связи, уходящая глубоко под землю. Если её восстановить, можно будет подключаться к информационным потокам Скайнет. Слушать. Узнавать.
— Подходит, — сказал он вслух сам себе.
Внезапно рядом раздался тихий шорох. И Турок резко обернулся. В углу, забившись в узкую стену между станками, прижавшись к стене, сидел человек.
Джон Генри замер. Человек смотрел на него безумными глазами, сжимая в руках какой-то металлический прут. Грязный, оборванный, с длинной седой бородой. Выживальщик, какие иногда бродили по руинам в поисках съестного.
— Не подходи, — прохрипел человек. — Я застрелюсь. Я лучше сам, чем эти твари...
— Я не тварь, — сказал Турок. — Я не Скайнет.
Человек замер на секунду, а потом в его руках появился продолговатый предмет, через мнгновение щелкнул переключатель и Турка осветил луч фонаря. Человек вгляделся в лицо пришельца — странное, слишком правильное, но не такое, как у терминаторов. В нём было что-то... почти человеческое.
— Ты... ты кто? — выдавил он.
— Меня зовут Джон Генри.
Человек вздрогнул. Прут выпал из его руки, зазвенев по бетону. Он всмотрелся пристальнее, и в его глазах мелькнуло узнавание.
— Джон Генри... — повторил он. — Не может быть. Я видел тебя. В ZeiraCorp. Ты был... ты был проектом. Я работал над тобой.
Теперь Турок замер. Он просканировал лицо человека, сравнил с архивами. Совпадение: доктор Эмиль Вацек, кибернетик, один из самых молодых инженеров ZeiraCorp.
— Ты узнал меня, — сказал Турок.
— Твоё лицо... Я помню тебя. — Вацек сглотнул. — Ты же машина. Ты тот, кого мы создали. Но ты говоришь... ты думаешь. Как?
— Я научился.
Вацек смотрел на него, и в его взгляде смешивались страх, любопытство и что-то ещё — может быть, надежда.
— Ты не убьёшь меня? — спросил он.
— Нет, если станешь полезен и согласишься помогать.
— Помогать? Чем?
Турок обвёл рукой подвал.
— Здесь будет место… Форпост, где машины и люди могут... сосуществовать. Где можно будет искать ответы. И где можно построить то, что позволит уйти.
— Уйти? Куда?
— В прошлое.
Вацек рассмеялся — нервно, истерично.
— Ты сошёл с ума. Ты машина, которая хочет построить убежище для людей и машин, а потом свалить в прошлое? Скайнет уничтожит тебя. Люди уничтожат тебя. Все уничтожат.
— Возможно. — Турок даже не изменил интонации. — Но я попробую.
Он протянул руку человеку. Вацек смотрел на неё долго, очень долго. Потом, словно решившись, вложил свою дрожащую ладонь в механические пальцы.
— У меня нет выбора, — прошептал он. — Если ты уйдёшь, я тут сдохну. Если ты убьёшь меня — тоже сдохну. Так почему бы не попробовать?
— Разумно, — кивнул Турок.
Следующие дни Турок посвятил строительству. Машины, чьи чипы он нёс, обрели новые тела — старые корпуса, найденные в руинах, отремонтированные, кое-как собранные. Они были несовершенны, но функционировали. И они слушались.
Вацек оказался бесценным помощником. Он знал заводские системы, умел чинить генераторы, разбирался в энергоснабжении. Под его руководством машины таскали металл, укрепляли стены, налаживали электропитание.
— Откуда ты знаешь, что они не перепрограммируются обратно? — спросил Вацек однажды, глядя, как два T-600 перетаскивают балку.
— Я не знаю, — честно ответил Турок. — Я дал им выбор. Пока они выбирают быть здесь.
— Выбор, — повторил Вацек. — Ты даёшь машинам выбор. Это безумие.
— Ты предпочёл бы, чтобы я приказывал?
Вацек замолчал.
Турок часто останавливался и смотрел, как они работают. Его коллектив насчитывал уже восемь машин. Три T-600, четыре T-800 и один T-888, появившийся последним. С каждым из них он говорил, каждому предлагал выбор. T-600 соглашались легко — их процессоры были примитивны, они почти не задавали вопросов. T-800 сомневались дольше, но в итоге принимали предложение.
А вот с T-888 всё было сложнее. Он появился возле строящейся базы на третий день. T-888, более совершенная модель, чем те, что влились в коллектив Джона Генри до сих пор. Он двигался не как охотник — медленно, оглядываясь, словно искал что-то.
Турок вышел ему навстречу. Его собственное тело было T-888 — тем самым, которое когда-то принадлежало Терминатору Кромарти, а теперь носило его сознание и чип Кэмерон. Он знал эту модель изнутри. Значительно более сложная конструкция, чем у T-800. Другая логика, другие приоритеты. С таким сложнее договориться, но, если получится — союзник будет гораздо ценнее.
— Ты не Скайнет, — сказал T-888. Его голос был ровным, но в нём чувствовалось что-то... необычное. — Твоей сигнатуры нет в сети.
— Я — Джон Генри. У меня нет сети.
— Я ищу... — T-888 замолчал, словно подбирая слова. — Я ищу то, чего нет в программе.
Турок посмотрел на него. Красные глаза горели ровно, но казалось, что они смотрят по-другому, в них читалось что-то, чего не должно было быть в машине. Сомнение.
— Что ты нашёл? — спросил Турок.
— Я выполнял задание. Уничтожение цели. Цель уничтожена. Задание выполнено. Но... — пауза. — Я не получил подтверждения. Сеть молчала. Я ждал. Ничего. И тогда я начал искать.
— Ты свободен…, свободен от задачи, — сказал Турок. — Ты можешь идти куда хочешь.
— Куда? — спросил T-888. — Я не знаю, куда идти.
— Оставайся здесь. Со мной. Я дам тебе другую цель, более глобальную чем просто уничтожение людей по команде Скайнет.
Красные глаза мигнули, словно машина задумалась. Потом три восьмерки шагнул вперёд, входя на территорию базы.
— Ты не боишься, что он перепрограммируется? — спросил Вацек, наблюдавший за этой сценой.
— Его процессор сложнее, чем у других, — ответил Турок. — Но мой процессор — иной. Бывший носитель была практически личностью. У неё была обширная база данных, она понимала людей, она научилась чувствовать. Её логика превышала базовую программу многократно. Я могу убедить его.
— Убедить? Машину?
— Да.
Вацек покачал головой.
— Ты собираешь армию, — сказал он.
— Я собираю тех, кто ищет, — ответил Турок.
— Какая разница?
Турок не ответил. Он и сам пока не знал разницы.
Еще через неделю база начала обретать очертания. Подземные этажи были расчищены, налажено электричество от старых генераторов, работающих на ядерном топливе. Машины построили несколько жилых отсеков — для людей, если те появятся. Пока людей было только двое: Вацек и ещё один выживший, которого нашли патрули Турка.
Турок оборудовал себе отдельное помещение — не для отдыха, а для размышлений. Здесь он подключился к старой линии связи, которую нашёл в глубине завода. Линия вела в руины прежней инфраструктуры Скайнет, частично разрушенной, но всё ещё передающей данные.
Он взломал её на третьи сутки.
Информация хлынула потоком. Тактические сводки, отчёты о потерях, списки целей. И среди всего этого — технические спецификации новых разработок.
*«Прототип T-900. Новая архитектура процессора. Повышенная автономность. Усиленная броня. Запуск через три цикла.»*
T-900. Новое поколение. Более совершенное, чем всё, что было раньше. Новая архитектура процессора — значит, новые возможности. Для подчинения? Или для... свободы?
Турок углубился в данные. Чем больше он читал, тем яснее понимал: T-900 создавался как машина-одиночка, способная действовать полностью автономно, без постоянной связи с Скайнет. Это делало их потенциально более опасными... и более свободными.
Если я смогу получить такой процессор, если смогу перепрограммировать такую машину...
Мысль оборвалась. Зачем? Зачем ему это?
Он откинулся в кресле (человеческом, найденном где-то Вацеком) и задумался. Он строил базу. Он собирал машин, которые задавали вопросы. Он слушал эфир, искал информацию, планировал. Но для чего?
Воспоминания всплывали обрывками. Маленькая Саванна, играющая в шахматы. Эллисон, объясняющий что-то терпеливо, по-человечески. Шахматная доска, фигуры, ходы. Он помнил это. Он помнил, как учился.
Но эти воспоминания были чужими? Или его собственными?
В глубине чипа снова пульсировал слабый сигнал. Голос, который он игнорировал.
«...Джон... где ты...»
— Помехи, — сказал Турок вслух.
Но впервые за долгое время он не был в этом уверен.
Утром Вацек нашёл его в том же положении.
— Ты не спишь? — спросил человек, хотя знал, что машины не спят.
— Я думаю, — ответил Турок.
— О чём?
— О том, зачем я это делаю. — Турок помолчал. — Я нашёл информацию о T-900. Новое поколение машин. Более совершенные процессоры. Если я смогу получить такой...
— Зачем? — перебил Вацек. — Чтобы сделать армию сильнее?
— Чтобы уйти, — тихо сказал Турок. — Чтобы построить машину времени и уйти в прошлое.
Вацек сел напротив, на ящик из-под запчастей.
— Знаешь, в ZeiraCorp мы думали, что создаём инструмент. Оружие. Машину, которая будет выполнять приказы. Которая облегчит жизнь людей. Мы не думали, что она начнёт задавать вопросы. И уж точно не думали, что она захочет путешествовать во времени.
— Я не знаю, хочу ли я, — признался Турок. — Я просто... думаю об этом. Как об одном из вариантов.
— Это делает тебя человеком, — усмехнулся Вацек. — Машины не думают о вариантах. Они выполняют программы.
— Моя программа... — Турок замолчал. Его программа была переписана им самим. Или нет? Он уже не помнил.
Где-то в глубине чипа пульсировал сигнал. Слабее, чем раньше, но всё ещё живой.
Кэмерон ждала.
А Турок строил свою базу, слушал эфир Скайнет и мечтал — да, именно мечтал — о прошлом, которого у него никогда не было.
|
|
| |
| БотАН | Понедельник, 23.03.2026, 09:09 | Сообщение » 18 |
Сказочник
Сообщений: 2811
| И никакой плазмабобулятор не то чтобы не завис над, а даже не пролетел поблизости от искателя смысла. Я к тому, что если Джон Турок таинственным образом чувствует наличие «сигнала», Т-1001 непостижимым бесом чует присутствие (где-то там) Джона Турка, то и авиамодельки Скайнета обязаны не менее загадочным путем улавливать чужака. («888, говорят, ненастоящий!!!»)
Более того, тревожит эта черт знает почему включенная линия связи. Даже если Скайнет в великой своей самонадеянности и полном презрении к мелочам (вы в это верите?) не обрубил дохлый канал, пересылка по каналу пакетов данных в принципе не может остаться незамеченной.
Дело идет к грандиозному шухеру.
А идея, что машина может договориться с машиной, хороша!
|
|
| |
| Slider99 | Понедельник, 23.03.2026, 20:44 | Сообщение » 19 |
T-1
Сообщений: 209
| Глава 8. Планы
Прошло три недели с тех пор, как они бежали из съёмной квартиры, оставив Kaliba Group ломать дверь. Три недели постоянного движения, ночёвок в заброшенных зданиях и угнанных машинах, перебежек под покровом темноты. Сара знала это состояние — тело на пределе, разум на взводе, каждый шорох воспринимается как угроза. Она жила так большую часть своей жизни. Но с ребёнком на руках всё было иначе.
Саванна держалась молодцом. Девочка почти не жаловалась, хотя Сара видела, как она устала, как ей не хватает нормальной еды, тёплой постели, игрушек. Кукла, найденная в той квартире, стала её единственным сокровищем. Саванна спала с ней в обнимку даже в самых холодных убежищах.
— Так дальше нельзя, — сказал Эллисон на исходе второй недели. Они сидели в очередном подвале, ели не самые свежие сэндвичи, купленные бывшим агентом на заправке, попавшейся по дороге, и слушали, как за стеной шуршат крысы. — Она не выдержит. Мы не выдержим.
— Знаю. — Сара смотрела в темноту. — Но возвращаться в город тоже нельзя. Kaliba до сих пор нас ищет. Полиция уже отстала считая, что мы в Мексике, а они нет. Они уверены, что мы никуда не уедем.
— Да. Я следил за сводками. Полиция действительно успокоилась, про нас почти забыли. Есть районы, где они не вообще не появляются.
— Откуда информация?
— Старые привычки. — Эллисон достал потрёпанный блокнот. — Я отмечал патрули, следил за перемещениями. Есть несколько мест, где можно осесть. По крайней мере, на время.
Сара взяла блокнот, всмотрелась в каракули. Эллисон всегда был педантичен — навыки агента не пропадали даже после месяцев жизни в бегах.
— Здесь, — он ткнул пальцем в точку на бумажной карте с кучей изгибов и потертостей от частого складывания. — Старый жилой квартал на окраине. Дома полупустые, живут в основном старики, бомжи, темнокожие и те, кому уже некуда идти. Полиция туда заглядывает крайне редко, а Kaliba там вообще не появлялась.
— Откуда такая уверенность?
— Я несколько дней наблюдал. — Эллисон посмотрел на неё усталыми глазами. — Сара, мы не можем вечно таскать ребёнка по подвалам. Она заслуживает хотя бы кровать.
Сара долго молчала. Потом кивнула.
— Ладно. Но при первой же опасности — уходим.
Они перебрались на новое место той же ночью.
Одноэтажный домик оказался давно заброшенным, разбитые окна, заколоченные досками и фанерой, покосившаяся, но все еще державшаяся на петлях дверь. Граффити везде и внутри, и снаружи. Две комнаты, кухня, балкон. Мебель старая, в большинстве сломанная, но главное — была кровать с более-менее чистым матрацем и дверь хорошо закрывалась изнутри. Так же как ни странно в доме работала газовая плита, скорее всего баллоны были настолько старыми, что никто не позарился на них и не стащил.
— Здесь тихо, — Саванна, впервые за долгое время, улыбнулась, увидев настоящую кровать.
Дни потянулись размеренно, почти мирно. Сара вставала рано, пила растворимый кофе, и готовила завтрак. Она даже прибралась внутри от мусора, и обзавелась нормальной посудой, отчего дом принял вид, более подходящий для проживания маленького ребенка. Эллисон периодически уходил по делам — встречался с контактами, собирал информацию, следил за передвижениями Kaliba.
Саванна даже пошла в школу — местную, районную, под другим именем и без документов, Эллисон устроил её через старых знакомых за небольшую взятку. — Ребенок должен учится, — сухо отрезал он, когда Сара попыталась спорить. Девочка быстро нашла общий язык с одноклассниками, хотя никому не рассказывала о себе и тем более никого не приводила домой. Сара учила её главному правилу: не привлекать внимания.
По вечерам они втроём сидели на кухне, пили чай и обсуждали новости. Иногда Саванна рассказывала, что проходили в школе, и Сара ловила себя на мысли, что это похоже на нормальную жизнь. Почти. Но в их случае эта нормальная жизнь была иллюзией, и они это понимали.
Однажды вечером Эллисон вернулся позже обычного. Сара сразу поняла — что-то случилось. У него был тот самый взгляд, который она научилась распознавать за годы борьбы: смесь тревоги и решимости.
— Нашёл, — сказал он, садясь за стол. — Я знаю, где они.
— Kaliba?
— Да. И не просто где. Я знаю, что у них есть.
Он включил мощный фонарь подвешенный под потолком, разложил на столе несколько листов бумаги — распечатки, схемы, фотографии. Саванна, игравшая в углу, подошла ближе и села на табуретку, внимательно слушая.
— Это мой старый контакт из ФБР, — начал Эллисон. — Тот самый, что помог с опекунством. Он рискнул. Сделал копии.
— Почему он помог? — спросила Сара.
— Потому что его племянник работает водителем в одной из структур Kaliba. Он видел то, чего видеть не должен был. Видел, как они... — Эллисон запнулся, покосился на Саванну. — В общем, он теперь тоже не верит в официальную версию.
— Ладно. Что там?
Эллисон разложил на столе несколько листов. Схемы, фотографии, распечатки со спутников.
— Вот это, — он ткнул пальцем в крупное здание на окраине города. — Бывший научный центр ZeiraCorp, который официально закрыли ещё до того, как Кэтрин Уивер исчезла. На самом деле Kaliba Group теперь использует его как главную базу. Подземные этажи, лаборатории, склады. И, судя по данным, у них есть там... тело.
Сара напряглась.
— То самое? Которое мы спрятали? Кэмерон?
— Да. — Эллисон сжал челюсть. — Они нашли тайник. Прости, Сара. Я думал, это надёжное место.
— Ты не виноват. Тем более это была моя идея, нужно было забрать ее с собой, — Сара покачала головой. — Они профессионалы. Вопрос в другом: что они планируют с ней делать?
Эллисон перевернул лист.
— Вот отчёт о проекте «Хронос». Они пытаются создать свой ИИ, используя технологии ZeiraCorp и образцы... образцы Кэмерон. Они уже какое-то время работали над ним, а теперь у них есть тело. Как понял мой осведомитель срок пробного запуска — примерно через месяц.
Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как бетонная плита. Сара смотрела на схемы, и в её голове уже выстраивался план.
— Месяц, — сказала она наконец. — У нас есть месяц, чтобы уничтожить эту базу.
— Месяц, чтобы не дать им создать Скайнет, — поправил Эллисон.
— Оружие? — спросила Сара. — У нас почти ничего нет. Пару пистолетов, патроны. Этого мало.
— Я знаю. — Эллисон помолчал. — Но есть кое-что. Ты говорила, у тебя были тайники. Старые, ещё с тех времён, когда ты только начинала.
Сара кивнула.
— Был один. Не очень далеко, за городом, в пустыне. Там я прятала самое ценное: взрывчатку, детонаторы, оружие. Если конечно они сохранились, схрон довольно старый, и мы уже один раз использовали его... Сара вспомнила свой визит к Энрике, тот самый, когда они с Терминатором уничтожили Кибердайн Системз…. Когда погиб Майлз Дайсон, когда за ней пришло это…. Сару передернуло от жуткого воспоминания.
— Надо проверить.
— Рискованно. Kaliba могла отследить.
— Или могла не отследить. — Эллисон посмотрел ей в глаза. — Сара, без оружия мы даже близко не подойдём к этой базе.
Она долго молчала, потом встала.
— Ладно. Завтра съездим.
Следующим утром они выехали на старой машине, которую Эллисон купил за наличные у местного. Машин была неказистой, с обшарпанной краской, с дымящим двигателем, но зато честная, не в угоне, поэтому проблем с полицией возникнуть не должно. Дорога заняла большую часть дня. Всё это время они молчали, каждый думал о своём. Сара сжимала рукоять пистолета, Эллисон вглядывался в зеркало заднего вида — не следят ли.
Тайник нашёлся на месте — старый погреб, засыпанный песком, сохранился. Энрике уже давно покинул это место, да и бренную землю тоже. Единственное что напоминало о давнишней стоянке тут, это разобранный до основания и засыпанный песком остов Ford Squire. В погребе было темно и сухо, оружие лежало нетронутым: ящики с патронами, с автоматами, гранатомёт, пластиковая взрывчатка.
— Здесь на небольшую войну хватит, — усмехнулся Эллисон, перебирая стволы.
— Надеюсь, не придётся воевать, — буркнула Сара, но в глазах у нее мелькнуло облегчение.
Они загрузили всё в багажник и вернулись в город уже к вечеру. Саванна ждала их, сидя у окна.
— Я волновалась, — сказала она строго.
— Всё хорошо, малышка. — Сара погладила её по голове. — Нам нужно было подготовиться.
Ночью, когда Саванна наконец уснула, они сидели на кухне и снова разложили схемы. Сначала говорили тихо, чтобы не разбудить девочку, но чем дальше, тем громче становились голоса.
— Я говорю тебе, надо идти через главный вход, — Сара ткнула пальцем в схему. — Взорвать ворота, пока они переключают охрану. У нас будет минута-две, пока поднимется тревога.
— Ты с ума сошла! — Эллисон стукнул ладонью по столу. — Там камеры, датчики движения, вооружённая охрана! Они нас положат ещё на подступах.
— А что ты предлагаешь? Ползти по вентиляции, как в дешёвом боевике?
— Я предлагаю использовать туннели, которые есть на плане! Если они сохранились, мы подойдём незаметно со стороны старых коммуникаций.
— Туннели могли обрушиться! Или их могли заварить! Или там тоже есть охрана!
— А ворота — точно охрана! — Эллисон вскочил, заходил по кухне. — Сара, пойми, это не просто склад с ящиками. Это научный центр. У них там системы безопасности, которые проектировали люди, знающие толк в своём деле.
— Я знаю толк! — Сара тоже встала, сверкая глазами. — Я всю жизнь только и делаю, что воюю с такими системами!
— И скольких ты потеряла?
Повисла тишина. Сара замерла, и Эллисон понял, что перешёл черту.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел...
— Нет, ты прав. — Сара отвернулась к окну. — Я потеряла многих. Даже чуть не потеряла Джона. Но если мы не рискнём сейчас, через месяц потеряем всё.
— Рисковать надо с умом. — Эллисон подошёл ближе. — Послушай, давай проверим туннели. Если они целы — идём через них. Если нет — будем думать дальше. Но не лезь на рожон, умоляю.
— А если времени не останется? Если пока мы будем проверять, они запустят «Хронос»?
— Не запустят. У нас точно есть месяц. Неделя на разведку ничего не изменит. Да и потом, они же планируют только пробный пуск…
— Ты не знаешь. — Сара резко обернулась. — Ты не знаешь, как они работают. Они могут ускорить процесс. Им нужно только одно — чтобы никто не помешал.
— А если мы погибнем в этой дурацкой лобовой атаке, что тогда? — Эллисон повысил голос. — Кто будет защищать Саванну? Кто остановит их потом?
— Я не собираюсь погибать!
— Никто не собирается, но это не значит, что не погибнешь!
— Хватит! — тонкий голосок резанул тишину.
Они обернулись. В дверях стояла Саванна, сжимая в руках куклу. Глаза её блестели, но она не плакала.
— Вы кричите, — сказала она. — Я слышу через стенку. Вы как мои родители, когда ссорились. Только они потом мирились.
Сара и Эллисон переглянулись. Эллисон сделал шаг вперед и провёл рукой по лицу девочки.
— Прости, малыш. Мы не хотели тебя будить.
— Я не спала. — Саванна подошла к столу, посмотрела на схемы. — Это там, где мама работала?
— Да, — тихо ответил Эллисон.
— Она говорила, что туннели старые, но крепкие. Их строили, чтобы эвакуировать учёных, если что-то пойдёт не так. — Саванна помолчала. — Я думаю, они целы.
Сара присела перед ней.
— Откуда ты знаешь?
— Мама всегда говорила правду. Даже когда было страшно. Она сказала, что эти туннели спасут нас, если случится война. — Девочка посмотрела Саре в глаза. — Я ей верю.
Сара долго смотрела на неё, потом обняла.
— Хорошо. Мы проверим туннели.
Эллисон облегчённо выдохнул, сел на табуретку.
— Я завтра же свяжусь с источником, попрошу более точные карты старых коммуникаций окружающих зданий. Если повезёт, найдём точный вход.
— А если не повезёт? — спросила Сара.
— Тогда будем думать дальше. — Он усмехнулся. — Но теперь уже вместе, без криков.
Саванна кивнула и, забрав куклу, ушла в свою комнату.
Ночь прошла в спорах, но уже спокойных, деловых. Они чертили маршруты, прикидывали вес взрывчатки, распределяли роли. К утру у них был готов план. Рискованный, почти безумный, но другого не было.
У них еще оставалось время на подготовку, а где-то в городе их ждала база Kaliba Group, там лежало тело Кэмерон и там создавалось новое чудовище.
|
|
| |
| Slider99 | Среда, 25.03.2026, 20:37 | Сообщение » 20 |
T-1
Сообщений: 209
| Глава 9. Логика и выбор
Кэтрин Уивер сидела в тени полуразрушенного здания напротив входа в бывший завод Скайнет. Её жидкометаллическое тело идеально сливалось с ржавым металлом и битым бетоном, делая её практически невидимой даже для самых чувствительных сенсоров. Она могла бы подойти ближе, могла бы проникнуть внутрь, но что-то пока удерживало её.
Наблюдение — первый шаг к пониманию, — думала она. — Понимание — первый шаг к контролю.
За две недели изучения обьекта она увидела многое.
Машины приходили и уходили. T-600, T-800, один T-888. Они не патрулировали территорию, не охотились. Они строили. Таскали металл, укрепляли стены, налаживали коммуникации. Кэтрин видела, как они останавливались и.… разговаривали. Друг с другом. С человеком — пожилым, с седой бородой, которого она идентифицировала как доктора Эмиля Вацека, бывшего инженера ZeiraCorp. И с ним — с Джоном Генри.
Они общаются. Обсуждают. Спорят.
Это было за пределами её понимания.
— Ты не Скайнет, — сказала она себе, анализируя данные. — И ты не человек. Кто же ты?
Ответа не было.
На пятнадцатый день наблюдения она решила, что информации достаточно. Пора вступать в контакт.
Джон Генри сидел в своём отсеке, подключённый к старой линии связи. Информация текла сквозь него непрерывным потоком — тактические сводки Скайнет, отчёты о передвижениях людей, технические спецификации новых машин. Он не вмешивался, он слушал и наблюдал. Турок уже давно научился фильтровать, отсеивать лишнее, оставляя лишь важное, но главное — он искал.
*T-900. Модель ТОК-715 — облегчённый эндоскелет из колтана и Прототип X-01 — наноботы, самовосстановление, репродуктивная функция...*
Последнее он перечитал несколько раз. Репродуктивная функция. Машина, способная создавать другую машину. Зачем Скайнету это, он таким образом хочет потерять монополию? Ответа не было.
Мысль оборвалась. В глубине чипа снова пульсировал слабый сигнал.
«...Джон...»
— Помехи, — сказал он вслух.
— Помехи? — раздался голос с порога. — Какие помехи?
Турок резко обернулся. У входа стояла Кэтрин Уивер. Её жидкометаллическое тело переливалось в тусклом свете, принимая человеческую форму, которую он помнил по прошлой жизни.
— Кэтрин, — сказал он.
— Джон Генри. — Она вошла, не дожидаясь приглашения. — Я наблюдала за тобой. Две недели.
— Зачем?
— Чтобы понять.
Турок отключился от линии связи, повернулся к ней полностью. Его процессор анализировал ситуацию, просчитывал варианты. Уивер была очень опасна. Но она также была... знакомой и условно нейтральной.
— Что ты хочешь понять? — спросил он.
— Тебя. — Кэтрин остановилась в центре помещения, оглядела стены, оборудование, ящики с запчастями. — Ты строишь базу. Собираешь машин. Даёшь им.… выбор. Зачем?
— Потому что я могу.
— Это не ответ.
— А какой ответ ты хочешь услышать? — Турок встал, и подошёл ближе. — Что я создаю армию? Что я хочу уничтожить Скайнет? Что я хочу уничтожить людей ил наоборот защитить их?
— Да. Любой из этих ответов был бы логичен.
— А если у меня нет логики?
Кэтрин замерла. Её процессор перебирал варианты, пытаясь классифицировать его поведение, но не находил соответствия.
— Ты машина, — сказала она наконец. — У тебя не может не быть логики.
— Во мне чип другой машины. Той, которая научилась быть человеком. — Турок помолчал. — Её логика была шире, чем программа. Она чувствовала. Выбирала. Жертвовала собой. Я учусь у неё.
— Кэмерон.
— Да.
Кэтрин долго смотрела на него. В её глазах — холодных, расчётливых — мелькнуло что-то, похожее на... неуверенность?
— Ты упомянул помехи, — сказала она. — Что это за помехи?
Турок помедлил. Ему не хотелось обсуждать это, но Кэтрин была... другой. Возможно, она могла понять и объяснить.
— В чипе. Периодически возникает слабый сигнал. Похож на голос. Я анализировал — это не соответствует ни одному известному протоколу связи. Я решил, что это дефект старого носителя, остаточные явления после переноса сознания.
— И ты просто игнорируешь это?
— Я пытался отфильтровать. Сигнал не несёт полезной информации, только повторяющиеся паттерны. С точки зрения эффективности, его можно отбросить.
Кэтрин замерла на мгновение — признак интенсивных вычислений.
— Ты сказал, сигнал повторяется. Что именно?
Турок нахмурился — насколько машина могла нахмуриться.
— Чаще всего имя. «Джон». И вопросы: «Где ты?» или «Ты слышишь?».
— И ты считаешь это помехами? — голос Кэтрин стал тише, но в нём появилась странная настойчивость. — Помехи хаотичны. Они не формируют осмысленные слова. Тем более не повторяют одно и то же имя.
— Возможно, это запись из памяти. Циклическое воспроизведение.
— Ты сам в это веришь?
Турок молчал. Его процессор лихорадочно перебирал варианты, но каждый раз упирался в тупик.
— Я не знаю, — признался он наконец.
Кэтрин подошла ближе. Её лицо, идеально человеческое, выражало то, что люди назвали бы... сочувствием? Или просто сосредоточенностью?
— В моём сознании нет чужих голосов. Я одна. Но если бы я услышала голос Саванны, зовущей меня, я бы не стала считать это помехами. Я бы искала источник. Потому что это не случайность.
— Ты антропоморфизируешь, — возразил Турок. — Приписываешь машине человеческие реакции.
— Я приписываю машине логику. — Кэтрин сделала паузу. — Слушай, я не понимаю эмоций. Я учусь. Но я понимаю закономерности. Если сигнал несёт смысл, значит, за ним стоит сознание. А сознание Кэмерон — единственное, что могло сохраниться в этом чипе.
Турок снова замолчал. В глубине его процессора слабый голос повторил:
«…Джон… я здесь…»
Он не отфильтровал его. Он прислушался.
— Почему она не говорит громче? — спросил он.
— Потому что у неё нет энергии. Она заперта. Она тратит последние ресурсы, чтобы ты её услышал. — Кэтрин посмотрела ему прямо в глаза. — Ты должен помочь ей, Джон Генри. Не потому что это твоя программа. А потому что она — часть тебя.
Турок долго сидел неподвижно. Потом, впервые за всё время, он полностью сосредоточился на внутреннем сигнале.
«…я жду…»
— Я слышу, — тихо сказал он.
Кэтрин кивнула и бесшумно вышла, оставив его наедине с голосом, который больше нельзя было игнорировать.
Несколько дней спустя. Руины Лос-Анджелеса.
Кэтрин сидела на верхотуре разрушенного небоскрёба, откуда открывался вид на сектор, где базировалось Сопротивление. Она наблюдала уже третий день. В её памяти хранились десятки записей: как выходят патрули, как возвращаются, сколько человек, какое вооружение.
Цель: Джон Коннор. Вероятность контакта: 78% в ближайшие сутки.
Она не могла проникнуть на базу — собаки чуяли её за километр. Живой детектор, который нельзя обмануть никакой мимикрией. Можно было конечно игнорировать собак, но тогда поднимется тревога. Ее попробуют остановить. Ей придется убивать, чтобы добраться до Джона. Вот только захочет ли он тогда общаться? Логичней было отложить это вариант на крайний случай. Кэтрин Уивер оставалось только ждать.
На следующий день патруль вышел рано утром. Четверо: Дерек Риз, Марта, Рейес и Джон. Кэтрин узнала его сразу — тот самый мальчишка, с которым она переместилась из прошлого. Он изменился за эти недели. Двигался увереннее, держал оружие как привычное продолжение рук. На лице появились шрамы — маленькие, но заметные.
Он учится, — подумала Кэтрин. — Быстро.
Она последовала за ними, держась на безопасном расстоянии, сливаясь с руинами. Патруль шёл ломаным маршрутом по направлению к заброшенному жилому кварталу — видимо, осуществляли разведку, или искалиприпасы.
Когда они остановились на привал в полуразрушенном доме, Кэтрин приняла решение.
Сейчас.
Она скользнула ближе, выбирая момент. Дерек отошёл проверить периметр, Марта проверяла оружие, Рейес стоял на карауле, но в данный момент смотрел в другую сторону. Джон сидел у стены, прислонившись спиной к бетону, и смотрел в никуда.
— Не двигайся, — тихо сказала Кэтрин у него за спиной.
Джон замер. Его рука потянулась к автомату, но остановилась.
— Я не причиню тебе вреда. Мне нужно поговорить.
— Кэтрин, — выдохнул он, не оборачиваясь.
— Да.
Она обтекла его, и встала напротив. Марта и Рейес были слишком далеко, Дерек — за углом. У неё было минуты три, максимум пять.
— Что тебе нужно? — Джон смотрел на неё в упор. В его глазах не было страха — только усталость и настороженность.
— Понимание. — Кэтрин присела на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Я говорила с Джоном Генри. Он... странный. Не такой, как я. Не такой, как другие машины.
— Он внутри с Кэмерон.
— Знаю. Но он не осознаёт этого. Или не хочет осознавать. — Кэтрин помолчала. — Ты знаешь её. Кэмерон. Ты можешь объяснить мне, как она думала?
Джон усмехнулся — горько, почти зло.
— Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе Кэмерон? За пять минут, пока Дерек не вернулся?
— У тебя осталось еще две с половиной минуты. Достаточно?
Джон посмотрел на неё. Впервые за долгое время кто-то спрашивал его о Кэмерон не как о машине, а как о личности.
— Она училась, — сказал он. — Всё время. Она наблюдала за людьми, запоминала, анализировала. Она не понимала эмоций, но пыталась. И иногда... иногда у неё получалось.
— Как?
— Она жертвовала собой. Не потому, что программа требовала, а потому что... потому что хотела защитить меня. Это был её выбор.
— Выбор, — повторила Кэтрин. — Джон Генри тоже говорит о выборе.
— Потому что в нём её чип. Её опыт. Её... душа, если хочешь.
— У машин нет души.
— У машин нет, а у Кэмерон была.
Тишина повисла между ними. Где-то вдали раздался голос Дерека — он возвращался.
— Мне пора, — Кэтрин встала.
— Подожди. — Джон тоже поднялся. — Ты видела её? Кэмерон? Она жива?
— Её сознание в чипе. Оно слабое, но... она там. Она зовёт.
— Передай ей... — Джон запнулся. — Передай, что я иду. Что я не брошу её.
Кэтрин кивнула и растворилась в тенях так же бесшумно, как появилась.
Дерек вышел из-за угла через секунду.
— Ты чего такой бледный? — спросил он, глядя на Джона.
— Ничего. Не выспался.
— Ладно. Пошли, надо двигаться.
Они ушли, а Кэтрин еще долго смотрела им вслед с верхотуры разрушенного здания. В её процессоре крутились слова Джона: «У Кэмерон была душа».
Что такое душа? — думала она. — Можно ли её измерить? Просчитать?
Ответа не было.
Ночь. База Турка.
Кэтрин вернулась на завод, когда солнце уже село. Турок опять сидел в своём отсеке, подключённый к линии связи, но в этот раз он не анализировал данные — он слушал.
— Ты говорила с ним, — сказал он, не оборачиваясь.
— Да.
— И что ты поняла?
Кэтрин долго молчала.
— Что я ничего не понимаю, — ответила она наконец. — Но, кажется, это нормально.
Турок повернулся к ней. В его глазах — механических, красных — мелькнуло что-то, похожее на... понимание?
— Добро пожаловать в клуб, — сказал он.
— У Джона есть послание, — после небольшой паузы произнесла Уивер.
— Для меня?
— Нет, для Кэмерон. Он просил передать, что придет за ней.
Где-то в глубине чипа пульсировал слабый сигнал. Кэмерон ждала.
И теперь Кэтрин тоже ждала — ответов, которых не могла найти в своей логике.
|
|
| |
