Slider99  | Воскресенье, 08.03.2026, 22:06 | Сообщение » 42 |
 T-1
Сообщений: 188
| Глава 10 (полная финальная версия)
Посёлок, в котором нам повезло заночевать, насчитывал не больше полусотни одно и двухэтажных домиков, разделённых парой–тройкой небольших улочек, ползших вверх вдоль склонов невысоких гор. По одной из них мы медленно двигались в сторону периодически раздававшихся выстрелов. Теперь они звучали гораздо реже, будто кто-то экономил патроны, однако смолкать, похоже, не собирались. Утренняя хмарь и лёгкий туман, стелившийся по улочке, хорошо скрывали нас на фоне посеревших стен, однако точно так же не давали нормально просматривать обстановку. Поэтому небольшой проулок под прямым углом уходящий в сторону от нашей дороги, я едва не пропустил.
— Майк, Денни, там идёт параллельная улица, — я махнул рукой в сторону узенького переулка, зажатого между двумя заборами. — Пройдите по ней. При обнаружении противника доклад по рации, в бой без необходимости не вступать.
Оба парня синхронно кивнули и, резко развернувшись, побежали по асфальтированной дорожке, на которой даже сейчас можно было разглядеть остатки схематичного изображения велосипедиста.
Звуки выстрелов донеслись прямо из-за угла дома, находящегося в паре шагов впереди меня. Кажется, я даже увидел промелькнувшие пули, которые, выбив из штукатурки несколько кусочков камня, рикошетом ушли в пожухлый газон. Выскочивший через мгновение силуэт заставил меня дёрнуться назад, и лишь краем сознания я остановил палец, потянувший спусковой крючок. Появившееся существо точно не являлось противником.
Чумазый ребёнок неопределённого возраста, явно не старше пяти-шести, замер в метре от меня. В его — или её? — глазах читался дикий страх и обречённость. Грязные волосы слиплись, на щеке — ссадина, платье порвано и перепачкано так, что невозможно разобрать цвет. Девочка смотрела на меня, и в этом взгляде было что-то такое, отчего у меня на мгновение перехватило дыхание. Слишком взрослые глаза для такого маленького лица. Слишком понимающие. Слишком… пустые? Нет, не пустые. Наполненные чем-то, чему я не мог подобрать названия.
Ещё несколько пуль выбили крошку из угла дома, и послышались тяжёлые шаги, и чей-то голос проорал:
— Стоять, сучка, всё равно поймаю!
— Каким нужно быть уродом, чтобы палить в ребёнка? — промелькнула у меня мысль, а сам я уже сильным рывком забрасывал детёныша себе за спину. Она была лёгкой, почти невесомой, и я чувствовал, как её маленькое тело дрожит крупной дрожью.
Выбежавший первым, тощий как жердь, но при этом как минимум на две головы выше меня мужик, тут же схлопотал в грудь короткую очередь от Мигеля и завалился на спину. Второй, выскочивший следом, не успел остановиться и, споткнувшись о труп товарища, кувырком полетел на землю, сбивая прицел Сержио. Его пуля лишь чиркнула противника по плечу, выбив фонтанчик крови. Не давая бандиту опомниться, Клеменс тут же чуть сместил ствол винтовки вниз и добил раненого вторым выстрелом.
Всё это заняло не больше трёх секунд. А потом наступила тишина. Звенящая, оглушительная, страшная.
— Наблюдаю армейский хамви и восемь человек, — раздался голос Денни в наушнике, — все в форме, у двоих сержантские нашивки. Трое двигаются в вашу сторону. Примерно пятьдесят шагов до перекрёстка.
— Наблюдаю ещё двоих в машине, — тут же добавил Майк. — Снять обоих не смогу.
Я выглянул из-за угла и так же быстро спрятался обратно, оценивая увиденную обстановку. Солдат я не увидел, да это и не удивительно: весь обзор загораживал покрытый старыми пятнами копоти бензовоз, лежащий на правом боку в нескольких метрах от перекрёстка. Хоть здесь повезло: я не видел приближающихся бойцов, но и они соответственно не видели нас. А если удача повернулась к нам лицом — то и не догадывались о судьбе своих напарников.
Подумав о мертвецах, я посмотрел на них. Оба трупа так же были одеты в военную форму.
— Дерьмо, какое же дерьмо, только этого нам не хватало… — прошептал я, оглядываясь назад.
Мигель опустился на коленки, что-то тихо шепча напуганному ребёнку, осторожно придерживая его за плечо и не давая обернуться к трупам. Спина мальчика — или всё же девочки? — мелко подрагивала, и с их стороны доносились тихие всхлипы.
— Так, парни, — сделав глубокий вдох и постаравшись, чтобы мой голос звучал уверенно, заговорил я в передатчик. — Нужно не дать им уйти или передать сообщение на базу. Майк, старый бензовоз видишь? — на всякий случай уточнил я у дозорного и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил. — Сообщи, когда троица подойдёт к нему, потом отсчитай десять секунд и постарайся сбить антенну на машине. Затем работай по сидящим внутри, ну и по другим, по возможности. Сержио, на тебе остальные. Только не подставляйте задницы под ответный огонь — мы их на себя отвлечём.
— Принято, — голос Майка в наушнике прозвучал глухо, словно сквозь вату.
Я замер, считая удары пульса. Раз. Два. Три.
Где-то далеко, со стороны развалин, донёсся странный звук — протяжный, скрежещущий, ни на что не похожий. Металл о металл? Или, может, кусок кровли, сорванный ветром?
Я покосился на Денни. Тот сидел в засаде метрах в тридцати левее, за грудой битого кирпича, и в его руке блеснул обломок арматуры. Он перехватил мой взгляд и едва заметно усмехнулся, прикладывая палец к губам.
Хитёр, — подумал я. — Отвлёк внимание, заставил их гадать.
Звук стих так же внезапно, как и возник. И в наступившей тишине я услышал, как один из солдат за бензовозом негромко выругался.
— Твою мать, — донеслось до нас. — Нервы мне тут не трепли.
— Заткнись, — огрызнулся второй. — Смотри в оба.
Они напряглись. А значит — стали чуть менее внимательными. Чуть более уязвимыми.
Ровно то, что нам нужно.
Тишина растянулась на вечность. Я слышал, как стучит кровь в ушах, как ветер шелестит обрывками бумаги, застрявшими в кустах, как Мигель что-то шепчет ребёнку, пытаясь его успокоить.
А потом...
*Вжух! *
Звук пули, срезающей антенну, был похож на короткий свист, за которым последовал звонкий щелчок — металлический прут, лишившись крепления, рухнул на крышу хамви и скатился на землю, подпрыгнув несколько раз, словно живой.
И в ту же секунду мир взорвался.
Майк бил короткими, экономными очередями — три-четыре патрона, пауза, ещё очередь. Я представил, как пули разносят стёкла хамви, как двое солдат внутри пытаются укрыться, как один из них падает, схватившись за пробитое горло...
Не думай об этом. Не сейчас.
Из-за бензовоза выскочил первый солдат. Он даже не успел понять, откуда стреляют — Сержио встретил его короткой, хлёсткой очередью. Я видел, как тело дёрнулось, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, как руки взметнулись вверх, словно в последнем удивлении, и как оно рухнуло лицом в грязь, даже не вскрикнув.
Второй оказался умнее. Он не выбежал, а выкатился, прячась за колесо бензовоза, и открыл беспорядочный огонь в нашу сторону. Пули взвизгнули, выбивая куски кирпича из стены дома, за которым мы прятались, и острые осколки брызнули в лицо. Я пригнулся, вжимаясь в шершавую, холодную стену, и краем глаза увидел, как Сержио дёрнулся и выругался — пуля чиркнула его по плечу, разрывая рукав куртки, и тёмное, почти чёрное пятно мгновенно расползлось по ткани.
— Сержио! — крикнул я, и голос мой прозвучал чужим, хриплым.
— В норме! — рявкнул он в ответ, даже не взглянув на рану. Его лицо было белым, но глаза горели. — Заходи слева, я его прижму!
Я понял. Перекатился через груду мусора — ржавые банки, битое стекло, какие-то тряпки, — оказавшись в паре метров от угла, и выглянул. Солдат за бензовозом перезаряжал автомат, на секунду открывшись. Я вскинул FN SCAR, поймал его в прицел — мокрый от пота затылок, грязный воротник, дрожащие руки — и нажал на спуск.
Короткая очередь. Попадание.
Солдат дёрнулся, словно наткнувшись на невидимую стену, и затих, уткнувшись лицом в резиновое колесо. Из-под его тела медленно потекла тёмная струйка.
— Третий! — заорал Денни в наушнике так, что заложило ухо. — Третий заходит справа, он обходит вас!
Я резко развернулся, но поздно. Солдат вынырнул из-за угла соседнего дома — молодой, почти мальчишка, с перекошенным от страха лицом. Он вскинул автомат, и я увидел его глаза.
Боже, какие у него были глаза. Широко распахнутые, с расширенными от адреналина зрачками, в них плескался такой дикий, первобытный ужас, что на мгновение я увидел в них себя. Себя, каким я был пять лет назад, когда впервые взял в руки оружие, когда впервые понял, что убивать или умирать — это единственный выбор, который оставил нам этот мир.
Время будто замерло.
Я понял, что не успеваю. Что его пуля будет быстрее. Что всё, что я успел сделать в этой жизни — спасти брата, выжить в аду, привести свой отряд — сейчас закончится здесь, в грязном переулке, под серым небом, за пять метров от испуганного ребёнка, которого я даже не успел узнать по имени.
*Бах! *
Солдат дёрнулся и осел на землю, так и не нажав на спуск. За его спиной стоял Майк, опуская дымящийся ствол. Его лицо было спокойным, почти равнодушным, и только побелевшие костяшки пальцев, сжимавших пистолет, выдавали, чего ему стоила эта секунда.
— Живой? — выдохнул он.
Я не успел ответить. В наушнике раздался голос Денни, срывающийся на крик:
— Хамви горит! Один внутри был мёртв, второй... второй уходит! Он побежал вниз по улице, к выезду из посёлка!
— Не дай ему уйти! — рявкнул я, вскакивая на ноги. — Если он доберётся до рации, нам конец!
Денни рванул следом, и я на секунду увидел его — длинноногого, быстрого, перепрыгивающего через груды мусора, словно заправский спринтер. Мы с Майком переглянулись. Сержио уже поднимался, зажимая рукой плечо, по которому текла кровь, и морщась от боли, когда тяжёлый автомат сползал с раненого плеча, но стараясь не показывать вида.
— Мигель, — крикнул я, — веди ребёнка, быстро! Уходим!
Я не помню, как мы бежали. Помню только обрывки: стук собственного сердца, тяжёлое дыхание Майка за спиной, сдавленный выдох Сержио, когда автомат в очередной раз больно ударил по ране. Помню запах гари, который тянулся за нами от горящего хамви, и ещё один запах — резкий, металлический, от которого першило в горле. Запах крови.
Денни догнал солдата через квартал. Тот отстреливался на бегу, но палил вслепую, даже не оборачиваясь, и пули уходили в небо или в стены домов. Одна пробила стену в сантиметре от головы Майка — я видел, как он дёрнулся и пригнулся, но не остановился. Вторая взвизгнула где-то над ухом, и я на секунду оглох от звона.
— Не уйдёшь, гад! — рявкнул Денни и, остановившись, вскинул винтовку.
Короткая очередь. Солдат споткнулся, взмахнул руками, словно пытаясь удержаться в воздухе, и рухнул лицом вниз, так и не добежав до угла, за которым начиналась дорога из посёлка.
— Чисто, — выдохнул Денни, и в голосе его слышалась такая усталость, словно он пробежал марафон. — Он мёртв.
Тишина навалилась внезапно, оглушительная после стрельбы. Я слышал только, как воздух со свистом врывается в лёгкие, и как где-то далеко, за горами, глухо рокочет гром. Или это мне показалось.
— Осмотреть трупы, — приказал я, и голос мой прозвучал хрипло, чужо. — Быстро. Забрать оружие, патроны, рации. И всё, что может нам пригодиться. У нас есть минута, может, две.
Парни разбрелись, словно тени. Я же, пошатываясь, вернулся в проулок, где Мигель всё ещё сидел на том же месте, прижимая к себе девочку.
Он поднял на меня глаза. В них был страх. Не за себя — за неё.
— Ты как? — спросил я, опускаясь на корточки рядом. Колени противно хрустнули, и я вдруг остро ощутил, как болят все мышцы, как ноет спина, как мокрая от пота одежда липнет к телу.
— Я в порядке, — Мигель говорил тихо, чтобы не напугать ребёнка. — Она... она не плачет. Всё это время молчит. Смотрит и молчит.
Я перевёл взгляд на девочку.
Она в ответ смотрела на меня.
Боже, какие у неё были глаза. Огромные, серые, с длинными, пушистыми ресницами, которые сейчас слиплись от слёз. Но в них не было того, что я ожидал увидеть. Не было ужаса, не было истерики, не было пустоты, в которую проваливаются дети, пережившие слишком много. В них было что-то другое. Что-то, отчего у меня защемило сердце.
— Привет, — сказал я как можно мягче. Голос всё равно дрогнул. — Меня зовут Дерек. Ты в безопасности. Эти плохие люди больше не тронут тебя. Обещаю.
Она молчала. Просто смотрела.
— Как тебя зовут? — спросил я.
Девочка помолчала несколько секунд. А потом открыла рот и тихо, но отчётливо произнесла:
— Элисон.
— Красивое имя. Элисон, нам сейчас нужно уходить. Здесь может быть опасно. Ты пойдёшь с нами?
Она кивнула. И вдруг сунула руку в карман своего грязного платья. Вытащила маленький металлический жетон на цепочке и протянула мне.
— Папа велел спрятать, — сказала она. Голос её дрогнул. — Сказал, что если с ним что-то случится, я должна найти хороших людей.
Я взял жетон. Он был холодным и тяжёлым, неожиданно тяжёлым для такой маленькой вещицы. На нём был выгравирован символ: перечёркнутый меч и буквы MPRI. А снизу — номер. Похоже на пропуск или идентификатор.
— Где твой папа, Элисон?
Она отвела взгляд. Посмотрела в сторону развалин, откуда мы прибежали.
— Он остался там. Он велел мне бежать, а сам... сам остался. Я слышала выстрелы.
Я сжал челюсть.
— Дерек! — окликнул меня Денни. Он стоял над одним из трупов — тем, который застрелил Сержио. — Глянь-ка сюда.
Я подошёл. Денни перевернул тело. Под курткой, которую мы сначала приняли за армейскую, оказалась обычная клетчатая рубашка. На руке — татуировка: череп с крыльями и надпись «Freedom». На поясе — не армейский нож, а дешёвое мачете.
— Это не военные, — тихо сказал Денни. — Это «Свобода». Они просто напялили форму, чтобы люди боялись и думали, что за ними стоит армия.
— Значит, за ними никто не придёт? — спросил подошедший Майк.
— Придёт, — я покачал головой. — Такая банда не прощает потерь. Скоро здесь будут их друзья. И они будут искать своих. Искать нас. Искать Элисон.
Я обернулся к Мигелю и замер. Девочка смотрела на труп человека в клетчатой рубашке. Смотрела не отрываясь.
— Элисон? — позвал я.
Она перевела взгляд на меня. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала.
— Это он, — сказала она тихо. — Тот, кто убил папу. Я его запомнила. У него был нож и... и он смеялся.
Я подошёл к ней, присел на корточки.
— Твой папа... он был военным?
Она помотала головой.
— Нет. Он был учёным. Он работал там, где делали умные машины. А после войны он меня нашёл и сказал, что теперь я его дочка. Он говорил, что должен всё исправить.
— Нам нужно найти его тело, — тихо сказал я. — Если у него были документы, записи... Это может быть важнее, чем мы думаем.
— Дерек, — Майк положил руку мне на плечо. — У нас нет времени. Ты слышишь?
Я прислушался. Где-то далеко, со стороны посёлка, донёсся низкий, нарастающий гул. Двигатели. Не один, несколько.
— Они уже здесь, — выдохнул Денни.
Я посмотрел на наших. Раненый Сержио, девочка, груда трофеев... и джип с припасами, оставленный внизу, у заправки. Если бандиты найдут машину, они поймут, что мы не могли уйти далеко пешком.
— Майк, — сказал я. — Ты и Денни — быстро к джипу. Угоняете его подальше от дороги, прячете в кустах или в овраге, маскируете ветками. Потом догоняете нас пешком. Мы пойдём вдоль ручья, в сторону Пасадены.
— Понял, — Майк кивнул, но в глазах его мелькнуло что-то... не то чтобы неповиновение, скорее азарт. Я знал этот взгляд. У него всегда загорались глаза, когда задача пахла риском.
— Без геройства, — добавил я жёстко. — Спрятали — и сразу назад. Не вздумайте искать короткие пути.
— Всё сделаем, командир, — Денни хлопнул Майка по плечу, и они исчезли за поворотом.
Я посмотрел им вслед и почувствовал неприятный холодок под ложечкой. Зря я, наверное, отпустил их вдвоём. Слишком хорошо знал эту парочку — стоило им остаться без присмотра, и в голову лезли идеи, от которых у любого взрослого волосы встали бы дыбом.
— Дерек, — окликнул Мигель. — Они справятся.
— Справятся, — согласился я. — Вопрос только — как.
Я поднял голову к небу. Серое, тяжёлое, низкое. Тучи набухали влагой, сползая с вершин в ущелье. К обеду здесь будет ливень — или, если повезёт, снег. В горах погода менялась быстро, и холодный дождь мог стать таким же врагом, как бандиты внизу.
— Надо спешить, — сказал я. — Если начнётся, нам конец. Мокрые, без огня... не хотел бы я тут застрять.
Мигель только кивнул, плотнее прижимая к себе Элисон. Девочка зябко поёжилась, но не открыла глаз.
— Нам нужно найти укрытие, — сказал я. — Развести огонь, просушиться, перевязать Сержио. И понять, что делать дальше.
— И что нам теперь делать с ней? — тихо спросил Мигель, кивая на Элисон.
Я посмотрел на девочку. На её измученное личико, на синеву под глазами, на искусанные в кровь губы, на маленький кулачок, всё ещё сжимающий жетон с символом MPRI.
— Сначала выживем, — ответил я. — А там видно будет. Она теперь наша.
Элисон подняла на меня глаза.
И в этом взгляде я увидел всё. Благодарность. Недоверие. Страх. Надежду. И что-то ещё, чему я не мог подобрать названия. Что-то древнее, что есть в каждом человеке, но что редко просыпается в детях.
Волю к жизни.
— Не бойся, — сказал я ей. — Я обещал, что мы не дадим тебя в обиду. Мы выполним обещание.
Она кивнула. Просто кивнула, как взрослая, которая принимает условия сделки.
И снова закрыла глаза.
Некоторое время спустя
Мы нашли пещеру. Неглубокую, метра три в глубину, с низким сводом, но сухую. Кто-то явно использовал её до нас, вход был частично скрыт разным мусором аккуратно закрепленным к камням, в углу валялись пустые консервные банки, проржавевшие до дыр, груда тряпья, от которого разило плесенью, и рассохшийся ящик из-под патронов.
Сержио вошёл внутрь последним. Сделал два шага, пошатнулся и, не добравшись до стены, начал медленно оседать. Я подхватил его под здоровое плечо, и почти таща оставшиеся полметра, осторожно прислонил спиной к камню. Он был бледен — не просто бледен, а как мел, той страшной, восковой бледностью, когда кожа становится почти прозрачной, а под глазами залегают синие тени. Губы обметало белым налётом, на лбу выступила крупная, холодная испарина.
— Эй, — я похлопал его по щеке. — Сержио, не отключайся.
Он мотнул головой, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Зрачки плыли, никак не желая собираться в фокус.
— В норме я, — голос его прозвучал сипло, едва слышно. Губы шевелились с трудом, словно каждое слово приходилось выцарапывать изнутри. — В норме...
— Вижу, как ты в норме, — буркнул я, опускаясь рядом на корточки. — Давай сюда руку.
Он послушно протянул правую — левая висела плетью, и, когда я попытался её приподнять, Сержио дёрнулся и зашипел сквозь сжатые зубы так, что у меня самого свело челюсть. Сквозь пальцы, зажимавшие рану, всё ещё сочилась кровь — не хлестала, но и не останавливалась, тёмная, почти чёрная на серой ткани куртки. Пальцы мелко дрожали — то ли от боли, то ли от холода, то ли от потери крови.
— Мигель, — крикнул я, не оборачиваясь. — Разжигай огонь. Быстро. Ему согреться надо.
Мигель уже возился у входа, собирая сухие ветки и куски коры. Элисон сидела на камне, подобрав ноги, и смотрела на Сержио огромными глазами. Она молчала, но я видел, как её маленькие пальцы вцепились в край платья, побелели от напряжения.
Я разорвал упаковку бинта. Руки у меня самого дрожали — то ли от холода, то ли от адреналина, который всё ещё плескался в крови. Перекись зашипела, задымилась белым, и Сержио дёрнулся, глухо застонав сквозь стиснутые зубы. Из глаз его брызнули слёзы — не от слабости, от дикой, выворачивающей боли, когда пузырьки кислорода вгрызаются в открытую рану. Он закусил губу так, что на ней выступила кровь, и зажмурился, часто и мелко дыша, как загнанный зверь.
— Терпи, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Терпи, брат. Сейчас легче станет.
— Знаю, — выдохнул он. Голос сел окончательно, превратился в хрип. — Я знаю, Дерек. Давай.
Я начал бинтовать. Руки делали работу на автомате, а мысли были совсем в другом месте.
Где Майк и Денни? Полчаса прошло, они должны были уже вернуться.
Я достал рацию.
— Майк, приём. Докладывай.
Тишина. Только треск помех — злой, колючий, от которого зубы сводило.
— Майк, чёрт тебя дери, ответь.
Снова тишина.
Я уже собрался повторить вызов, когда динамик ожил, и из него донёсся голос Майка — сдавленный, но, слава богу, живой.
— Дерек, — голос его прозвучал виновато, но довольно бодро. — Мы тут... есть небольшая проблема.
У меня внутри всё оборвалось. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле.
— Какая проблема? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Да не, не в том смысле. Мы целы. Оба. И джип спрятали — закатили в овраг, ветками забросали, рядом пройди не найдёшь. Но... мы тут дорогу нашли. Нормальную, не по воде. Она идёт в объезд, по склону. Если вы выберетесь из ручья и подниметесь метров на сто, упрётесь в старую лесопилку. От неё начинается грунтовка — разбитая, но проходимая. Мы можем встретить вас там.
— Вы какого чёрта полезли в объезд? — рявкнул я. — Я приказал спрятать машину и вернуться!
— Знаю, — голос Майка стал тише, виноватее. — Но мы когда машину прятали, заметили, что бандиты внизу остались. Они трупы собирают, орут друг на друга. Похоже, у них там свои разборки — то ли дележ добычи, то ли еще что не поделили. Короче, у нас есть время, может час, а может и больше. А по этой дороге мы срежем половину пути и выйдем прямо к Пасадене. Не придётся тащиться по горам с ребёнком и раненым. Дерек, Сержио к медикам нужно.
Я закрыл глаза. Сжал свободной рукой переносицу, пытаясь унять бешеный стук в висках. Майк, конечно, прав. Сержио на последнем издыхании, Элисон на руках, бандиты за спиной... Дорога — это удача, от которой глупо отказываться. Но нарушение приказа...
Я посмотрел на Сержио. Он сидел, откинув голову на камень, и тяжело дышал. Грудь ходила ходуном, на шее вздулись жилы, и с каждым выдохом из горла вырывался тихий, свистящий хрип. Бледный. Страшно бледный.
— Дерек, — тихо сказал Мигель. Он стоял в двух шагах, держа на руках Элисон, и смотрел на меня с тем спокойным, усталым пониманием, которое появляется у людей, прошедших войну. — Они правы. Мы не в том положении, чтобы отказываться от удачи.
Я выдохнул. Шумно, сквозь зубы, как перед прыжком в ледяную воду.
— Майк, — сказал я в рацию. Голос мой прозвучал хрипло, устало. — Ждите нас у лесопилки. Если в течение часа не придём — уходите к базе. Свяжетесь с сержант-майором, доложите обстановку. И если вы там хоть раз высунетесь под пули...
— Не высунемся, командир. Обещаю.
— Врёшь, — буркнул я, но в голосе уже не было злости. Только усталость. Тысячелетняя усталость человека, который слишком часто видел, как хорошие парни умирают из-за одной дурацкой ошибки. — Ладно, мы выдвигаемся.
Я убрал рацию и подошёл к Сержио. Присел перед ним на корточки, заглянул в глаза. Они были мутными, с трудом фокусировались, но в глубине ещё теплилась жизнь. Упрямая, злая, не желающая сдаваться жизнь.
— Встать сможешь?
Он попытался кивнуть, но вышло какое-то жалкое подёргивание головой. Потом он опёрся здоровой рукой о камень, попробовал подняться — и снова осел, глухо ударившись спиной.
— Давай помогу.
Я просунул его здоровую руку себе за шею, обхватил за пояс и медленно, осторожно поднял. Сержио повис на мне всей тяжестью — тяжёлый, горячий, пропахший кровью и потом. На секунду мне показалось, что мы оба сейчас рухнем, но я устоял, перехватил его поудобнее.
— Мигель, — сказал я. — Иди первым. Дорогу показывай. Я его дотащу.
Мигель кивнул и, прижимая к себе Элисон, шагнул к выходу из пещеры. Девочка обернулась, посмотрела на меня и на Сержио. В её глазах плескался такой ужас, что у меня сердце сжалось.
— Не бойся, — сказал я ей. — Мы все дойдём.
Она кивнула. Мелко, по-детски, но кивнула. И уткнулась лицом в плечо Мигеля.
Мы вышли из пещеры. Небо нахмурилось ещё сильнее, тучи опустились почти к самым вершинам, и в воздухе запахло снегом — тем особенным, зябким запахом, который бывает только в горах перед первым снегопадом.
— Пошли, — сказал я больше себе чем раненому приятелю. — Нас ждут.
И мы пошли. Медленно, тяжело, каждый шаг давался с боем. Сержио дышал мне в ухо, хрипло и часто, и я чувствовал, как его тело вздрагивает от каждого толчка. Но он шёл. Шёл, потому что выбора не было. Потому что остановиться значило умереть.
А где-то там, внизу, за нашими спинами, ревели двигатели бандитских машин, и с неба уже падали первые, злые и холодные капли снега с дождём.
Отредактировано Slider99 - Понедельник, 09.03.2026, 19:40 |
 |
| |
| Slider99 | Понедельник, 09.03.2026, 11:00 | Сообщение » 45 |
T-1
Сообщений: 188
| Глава 11
Часть 1. Лесопилка
Лесопилка оказалась именно тем, что я ожидал увидеть от места, заброшенного задолго до войны. Лет двадцать, не меньше — словно люди ушли отсюда ещё до того, как небо раскололось. Разваливающийся сарай с провалившейся крышей, штабеля гнилого бруса, заросшие сорняками, и ржавый остов какого-то трактора, вросший в землю по самые колёса. Ветки голых кустов царапали стены, словно пытались добраться до того, что осталось внутри.
Майк и Денни нашлись сразу. Они сидели внутри сарая, на уцелевших каким то чудом перевёрнутых выцветших ящиках, и при нашем появлении вскочили, как ужаленные.
— Дерек! — Майк рванул к нам, но на полпути замер, увидев Сержио. Лицо его вытянулось, побледнело под слоем грязи, глаза расширились. — Господи... Сержио, ты как?
Сержио поднял на него мутные глаза. Губы его шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый, свистящий выдох. Он висел на мне, и каждый шаг давался ему с таким трудом, что я чувствовал, как дрожит его тело — мелкой, противной дрожью, от которой холодеет внутри.
— Жив пока, — прохрипел он наконец. Голос сел окончательно, превратился в хрип. — Дерек, дай посидеть... секунду...
Я осторожно опустил его на ближайший ящик. Сержио откинул голову, закрыл глаза. Грудь его ходила ходуном, на лбу выступила испарина — холодная, липкая, нехорошая. Губы обметало белым налётом, под глазами залегли синие тени, от которых лицо казалось почти мёртвым.
— Кровь остановили? — Денни присел рядом, всматриваясь в повязку. Пальцы его дрожали, когда он осторожно коснулся края бинта.
— Остановили. Но он много потерял, — я выпрямился, разминая затекшую спину. Каждый позвонок отозвался болью, словно меня переехали грузовиком. — Машина где?
— В овраге, — ответил Майк. Он всё не мог отвести взгляд от Сержио, словно боялся, что тот рассыплется прямо на глазах. — Мы её ветками забросали, чтобы было не видно. Дорога от неё — сразу за лесопилкой, метров сто вверх по склону. Грунтовка разбитая, но проехать можно.
— До базы сколько?
— Если быстро — часа три. Но там завалы есть, придётся объезжать. И машина... — Майк помялся. — Она битком забита оружием с трупов и припасами, мы загрузили что смогли по максимуму, мертвым свободовцам не нужно а нам пригодится. Мы с Денни еле в кабину втиснулись. Сейчас больше, плюс ребёнок, плюс раненый... Тесно будет, жутко, но выбрасывать все жалко.
— Да ехать надо! — вставил Денни. — Пешком мы с Сержио и девчонкой не доберёмся. А ночью и с преследователями тем более...
Я кивнул. Он прав.
— Втиснемся, — сказал я. — Но сначала укутать их. Мигель, у тебя есть что-нибудь тёплое?
Мигель уже стаскивал с себя куртку. Под ней оказался старый, заношенный свитер, но это было лучше, чем ничего.
— Элисон в него завернём, — сказал он. — А Сержио... Денни, у тебя одеяло было?
— В машине, — кивнул Денни. — Я захватил, так и думал, что пригодится.
— Пригодилось.
Мы спустились к оврагу. Джип нашёлся там, где сказал Майк — заваленный ветками так, что и правда мимо пройдёшь и не заметишь. Мы откинули лапник, и я окинул взглядом машину. Майк не соврал — кузов был забит мешками и ящиками так, что сесть можно было только сверху, на этот груз, вцепившись в сварной каркас
Денни достал одеяло — старое, байковое, в клетку, пахнущее пылью, но тёплое. Мы вдвоём аккуратно укутали Сержио, стараясь не тревожить раненую руку, и разместили его по центру машины. Он даже не открыл глаз, только вздохнул облегчённо, когда тепло укрыло его тело.
— Залезайте, — скомандовал я. — Мигель, ты с Элисон в кабину. Майк — за руль. Мы с Дэнни в кузов.
Мигель полез в кабину, бережно передавая мне девочку. Элисон открыла глаза, мутные, сонные, посмотрела на меня и снова закрыла. Она почти ничего не весила — комочек тепла в этой холодной, жестокой ветренной ночи. Положив ее на колени Мигелю, я снял с себя куртку и накрыл её сверху, поверх свитера.
— Спи, маленькая, — шепнул я. — Мы скоро будем дома.
Денни и я втащили Сержио в кузов. Он застонал, когда мы укладывали его на мешки, но даже глаз не открыл — сил не осталось совсем. Мы подложили под него свёрнутые куртки, укрыли одеялом, и он сразу как-то обмяк, расслабился — то ли от тепла, то ли оттого, что перестал бороться.
— Держись, брат, — сказал я, поправляя одеяло. — Сейчас поедем. Потерпи.
Сержио не ответил. Только вздохнул — тихо, жалобно, и затих.
Я залез сам, устроился рядом, вцепившись в борт. Денни примостился, с другой стороны, придерживая Сержио, чтобы его не болтало на ухабах.
— Трогай! — крикнул я Майку.
Двигатель зарычал, джип дёрнулся и, выбравшись из оврага, покатил по разбитой грунтовке. Нас кидало из стороны в сторону, подвеска жалобно скрипела, и каждый ухаб отдавался в теле. Сержио стонал сквозь зубы, но держался.
Я посмотрел на небо. Тучи сгущались, ветер усиливался. К ночи здесь будет снегопад — или, если не повезёт, ледяной дождь. А нам ещё ехать и ехать. Часа три, если повезет и дорога будет сносной. А если нет…
— Только бы успеть, — прошептал я. — Только бы успеть...
Я не договорил. Не хотел думать о плохом.
Денни перехватил мой взгляд и кивнул. Понимающе, устало.
— Дотянем, — сказал он. — Он крепкий. Дотянем.
Часть 2.
— Командир, там что-то есть.
Адриана подняла руку, и отряд замер. Пять девушек, одетых в пятнистую форму, с винтовками наизготовку, застыли на горной тропе, как изваяния. Ветер трепал их волосы, бросал в лица колючую снежную крупу, но никто не шелохнулся.
— Что именно? — спросила Адриана, не оборачиваясь. Голос её звучал ровно, но внутри всё уже кричало: опасность, опасность.
— Следы крови, — ответила девушка из дозора, та, что шла первой. Она стояла на коленях, всматриваясь в камни. — И... кажется, свежей.
Адриана жестом приказала рассредоточиться — две девушки ушли вправо, две влево, перекрывая возможные пути отхода. Сама она осторожно двинулась вперёд, ступая бесшумно, как кошка.
Кровь была на камнях. Тёмная, почти чёрная, уже слегка подсохшая, но явно свежая — кто то прошел здесь не больше часа назад. Местами она блестела, ещё влажная, и Адриана, коснувшись её пальцем, почувствовала липкую влагу.
Совсем недавно, — подумала она. — Кто-то истекает кровью, и этот кто-то совсем рядом.
Дальше, метрах в десяти, начиналась полоса примятой травы, словно кто-то полз, цепляясь за землю, оставляя за собой тёмный, маслянистый след.
— Раненый, — тихо сказала Адриана. — Идём по следу. Осторожно. Всем внимание по сторонам, это может быть ловушка.
Они нашли его через пять минут. Человек лежал в ложбинке между двух валунов, скорчившись, поджав под себя сломанную руку. Форма — военная, морская пехота, нашивки лейтенант-командора. Лицо землисто-серое, в кровоподтёках, глаза закрыты. Губы шевелились, но звука не было — только беззвучный шёпот, похожий на молитву.
Адриана опустилась рядом на колени, прикоснулась к шее. Пульс был — слабый, нитевидный, едва уловимый, но был. Кожа под пальцами — горячая, сухая, нехорошая.
— Живой, — сказала она. — Медсестру ко мне. Остальным — прикрытие.
Пока одна из девушек доставала аптечку, Адриана осматривала раненого. Сломанная рука — плохо, очень плохо, если началось воспаление, мы его не вытащим. Глубокая ссадина на голове — похоже, ударился сильно, может быть сотрясение. И кожа... кожа на его лице начала шелушиться, облазить мелкими чешуйками.
Облучение, — похолодела Адриана. — Он был в горячей зоне.
Раненый вдруг дёрнулся, открыл мутные глаза. Зрачки его были расширены, плавали, никак не желая фокусироваться. Он посмотрел на Адриану невидящим взглядом и забормотал:
— Завод... машины... они там... контейнер... Дербиан... Дербиан!
Голос его сорвался на крик, он забился, пытаясь встать, и Адриана едва удержала его, прижав здоровой рукой к земле.
— Тихо, тихо, — она говорила спокойно, но внутри у неё всё дрожало. — Ты в безопасности. Мы свои. Мы поможем.
— Машины, — повторил он. Глаза его снова закрылись, голос упал до хриплого шёпота, в котором слышалась такая боль, что у девушек перехватило дыхание. — Они делают машины... Т-1... Дербиан погиб... я видел... он вошёл туда и... и они его...
Он всхлипнул — коротко, по-детски, и затих, потеряв сознание.
— Т-1? — переспросила одна из девушек, бледнея. — Что это?
— Не знаю, — Адриана покачала головой. Внутри у неё разрастался холод. — Но этого человека нужно доставить на базу. Быстро. Несите носилки.
— Командир, — осторожно начала девушка. — Мы же на задании. Эмилия...
— Эмилия поймёт, — отрезала Адриана. Голос её прозвучал жёстче, чем она хотела. — Этот человек — военный. Он говорит про какие-то машины, про завод. Это может быть важнее всего, что мы искали. Делаем носилки и уходим.
Через десять минут лейтенант, зафиксированный ремнями на импровизированных носилках из курток и веток, уже покачивался в руках двух дюжих девушек. Адриана шла рядом, держа его за руку и то и дело проверяя пульс. Пальцы раненого были холодными, безжизненными, и каждый раз, находя эту ледяную неподвижность, Адриана чувствовала, как сердце пропускает удар.
— Держись, — шептала она. — Держись, слышишь? Мы тебя вытащим. Только держись.
Раненый не отвечал. Он потерял сознание и теперь только тихо стонал при каждом толчке — тоненько, жалобно, как ребёнок.
Часть 3. Дорога
Дорога оказалась хуже, чем я думал. Грунтовка, разбитая годами запустения, петляла между скал, то поднимаясь вверх, то проваливаясь вниз. Джип кидало на ухабах так, что я несколько раз прикладывался головой о борт, и в голове гудело, как в колоколе. Сержио стонал при каждом толчке, но держался — то ли спал, то ли был без сознания, я не мог разобрать.
Денни сидел рядом, вцепившись в борт побелевшими пальцами, и молчал. Только иногда, когда особенно сильно тряхнёт, он оглядывался на Сержио и шептал что-то вроде «ты как там, держишься?», хотя ответа не ждал.
Небо тем временем окончательно испортилось. Ветер усилился, и в лицо полетели первые колючие снежинки — мелкие, злые, секущие кожу. Я поднял воротник, но это мало помогало. Холод пробирался под одежду, заставлял зубы стучать.
— Денни, — крикнул я, перекрывая шум ветра. — Одеяло! Накрой Сержио с головой!
Денни кивнул и начал возиться с одеялом, укутывая раненого. Сержио даже не пошевелился.
Впереди было немногим лучше. Я видел, как Мигель прижимает к себе Элисон, как Майк крутит руль, вглядываясь в темноту. Девочка, наверное, спала — хорошо, что спала. Не видела этой дороги, не чувствовала этого холода.
Первый завал мы встретили через час. Груда камней, сошедшая со склона, перегородила дорогу почти полностью. Майк выругался, вылез из кабины, подошёл к краю.
— Объехать можно? — крикнул я.
— Попробуем! — кивнул он в ответ.
Джип сполз с дороги, запетлял между валунами, цепляя днищем камни и пробуксовывая колесами. Я молился, чтобы не пробить бак или не сломать подвеску. Машина стонала, скрежетала, но лезла вперед по раскисшей земле и кустарнику.
Повезло, объехали. Минут двадцать потеряли, но объехали.
Второй завал оказался хуже — огромный валун, упавший с вершины, расплющив несколько ржавых остовов перекрыл дорогу начисто. Пришлось разворачиваться и искать другой путь — в объезд, по старой лесовозной дороге, уже порядком заросшей кустарником. Ветки хлестали по бортам, царапали лица, но мы ползли.
Время тянулось бесконечно. Я уже давно перестал смотреть на часы. Перестал считать километры. Только смотрел на Сержио, слушал его дыхание, проверял, жив ли. Он дышал — хрипло, тяжело, но дышал.
Денни похоже задремал, привалившись одним боком к мешкам а рукой вцепившись в трубу каркаса. Я его не будил. Пусть отдохнёт.
А снег всё падал. Мелкий, колючий, противный. Он покрывал дорогу тонким слоем, скрывал ямы и ухабы, делал дорогу ещё опаснее заставляя колеса скользить в поворотах. Майк вёл машину медленно, осторожно, но джип всё равно периодически заносило, чувствовалось, что он перегружен.
Я смотрел на небо и думал об Элисон. О том, как она сжимала жетон, о том, как смотрела на убийцу своего отца. О том, что она теперь одна в этом мире. Совсем одна.
— Топливо заканчивается, — произнес Майк. — Должно хватить, но…
— Дотянем, — сказал я вслух. — Дотянем. Я обещал малышке.
Часть 4. База
База появилась из снежной мглы неожиданно — знакомый силуэт школы, заложенные кирпичом окна первого этажа, верёвки, свисающие с крыши. Я никогда не думал, что буду так рад видеть это уродливое здание. На глаза навернулись слёзы — то ли от ветра, то ли от усталости, то ли от облегчения.
— Стоять! — раздался окрик с крыши, и лязг затвора.
— Свои! — заорал Майк, высунувшись из кабины. — Дерек Риз, отряд возвращается! У нас раненый!
На крыше зашевелились, потом послышался скрип лебёдки, и вниз полетела верёвочная лестница. Почти мгновенно показались люди — кто-то с носилками, кто-то с фонарями.
Мы с Денни кое-как спустили Сержио. Его перехватили, уложили на носилки, и он даже не открыл глаз — только простонал что-то невнятное.
— В лазарет его, быстро! — скомандовал подоспевший сержант-майор. Он стоял, опираясь на костыль, и лицо его было мрачнее тучи.
Мигель вылез из кабины с Элисон на руках. Девочка проснулась и теперь смотрела по сторонам огромными, испуганными глазами.
— Это база, — тихо сказал ей Мигель. — Здесь ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет.
Элисон молчала. Только прижималась к нему, дрожа.
— Мигель, — сказал я. — Отведи её внутрь. Пусть поест, поспит. Потом разберёмся.
Он кивнул и ушёл.
Я повернулся к сержант-майору.
— Сэр, разрешите доложить?
— Утром, — отрезал он. — Ты еле стоишь. Иди в казарму, отдохни. Завтра поговорим.
— Есть, сэр.
Я пошёл в казарму, чувствуя, как от усталости подкашиваются ноги. Каждый шаг давался с трудом, и только чудом я не упал. Машинально вытащив галету из сухпайка, я начал ее жевать.
В коридоре было тихо. Я прошёл мимо столовой, мимо комнат, и вдруг услышал детский голос.
— Ты кто?
Я остановился. Заглянул в приоткрытую дверь. Мигель сидел на койке, прижимая к себе Элисон. Девочка уже не спала — смотрела широко раскрытыми глазами на сидящего напротив на корточках Кайла. Он разглядывал ее так, словно увидел привидение.
— Я Кайл, — сказал он тихо. Голос его звучал удивлённо, но мягко. — А ты?
— Элисон, Элисон Янг.
Они смотрели друг на друга. Кайл — двенадцатилетний мальчишка, уже умеющий стрелять и выживать, но всё ещё ребёнок. Элисон — маленькая девочка, потерявшая отца, спасённая чужими людьми, ещё не знающая, что через тринадцать лет она станет подругой Джона Коннора, а потом погибнет от руки машины, носящей её лицо.
Я постоял секунду, глядя на них. В горле встал ком. Потом тихо закрыл дверь.
Пусть познакомятся. Пусть.
Часть 5. База. Утро
Ночь прошла. Я не помнил, как добрался до койки и провалился в сон без сновидений — тяжёлый, чёрный, похожий на смерть. Разбудил меня стук в дверь и голос Мигеля:
— Дерек, вставай. Адриана выходила на связь.
Я сел на койке, растирая лицо ладонями. Тело ломило, словно меня всю ночь месили дубиной, но голова была удивительно ясной. За окном серело — наступало утро, хмурое, снежное утро.
— Что передала? — спросил я, натягивая куртку.
— Они нашли раненого военного, — Мигель говорил быстро, возбуждённо. — Часа три назад. Передали коротко: «Обнаружили лейтенанта морской пехоты, тяжёлый, несём на базу». И отключились. Связи больше не было.
— Где они?
— В горах, где-то в районе старого карьера. Сказали, что к утру должны быть здесь.
Я вышел в коридор. База уже просыпалась — где-то гремели котлы на кухне, перекликались голоса, пахло чем-то съестным. Я прошёл мимо столовой, заглянул в комнату, где вчера оставил Элисон.
Она спала. Маленькая, укутанная в одеяло, сжимая в руках плюшевого медведя Кайла. Рядом, на стуле, сидел мой брат — он тоже дремал, уронив голову на грудь. Я тихо прикрыл дверь.
— Пусть спят, — шепнул Мигелю.
Мы поднялись на крышу. Снег шёл всю ночь. Он укрыл всё вокруг — развалины, дорогу, горы на горизонте — белым, почти чистым покрывалом. Воздух был морозным, колючим, но каким-то удивительно свежим, словно вместе со снегом с неба упала вся вчерашняя грязь и кровь.
Дежурные уже расчистили площадку, куда-то перегнали наш джип, и верёвочная лестница была спущена. Я подошёл к краю, всматриваясь в белую мглу.
— Долго ещё? — спросил я у одного из бойцов.
— Должны уже, — ответил он. — Если не сбились с пути.
Я ждал.
Минут через десять в снежной пелене показались фигуры. Сначала одна, потом ещё, потом цепочка — пять человек, медленно бредущих по сугробам. В центре — носилки, на которых темнело тело.
— Это они, — выдохнул Мигель.
Я уже бежал к лестнице. Адриана была бледна, губы посинели от холода, но глаза горели тем же лихорадочным огнём, что и в прошлую нашу встречу.
— Дерек, — выдохнула она. — Помогай, еле его дотащили.
Я посмотрел на носилки. На них лежал человек в форме морской пехоты — лицо землисто-серое, в кровоподтёках, ссадина на голове запеклась чёрной коркой. Рука его была неестественно вывернута и зафиксирована ремнями. Он дышал — тяжело, с хрипом, но дышал.
— В лазарет его, быстро! — скомандовал я.
Бойцы вышедшие со мной тут же подхватили носилки и понесли их к лестнице. Адриана хотела пойти следом, но я остановил её.
— Ты как?
— Я в порядке, — она помотала головой, стряхивая снег с волос. — Дерек, он говорил в бреду. Всю дорогу. Про какие-то машины, про завод... Т-1, Скайнет... Это не просто военный. Он что-то знает.
— Понял, — кивнул я. —Иди внутрь, отогрейся и все расскажешь.
Адриана ушла. А я остался стоят, глядя на носилки, которые уже затаскивали внутрь. Где-то внизу, в подвале, где жил сержант-майор, уже наверняка знали о прибытии.
В лазарете уже суетились врачи. Раненого раздевали, обрабатывали раны, ставили капельницу. Он метался на койке, бормоча что-то невнятное, и я разобрал только одно слово, повторяющееся снова и снова:
— Завод... завод... завод...
В дверях появился сержант-майор. Он опирался на костыль, и лицо его было мрачнее тучи. Подошёл к койке, долго смотрел на раненого, потом перевёл взгляд на меня.
— Риз. Ко мне в кабинет. Через час. И приведи ту девушку, Адриану.
— Есть, сэр.
Я вышел в коридор. В руке у меня была кружка с чем-то горячим — кто-то сунул, пока я стоял в лазарете. Я отхлебнул. Чай был странным — терпким, чуть горьковатым, с непонятным травяным привкусом. То ли из каких-то кореньев, то ли из листьев, которые Разведчики иногда находили в горах. Но он обжигал горло и прогонял остатки сна.
— Бодрит, — сказал я вслух. — Чёрт знает что, но бодрит.
В столовой было пусто. Я сел за стол, допил чай и уставился в окно на падающий снег. Через час начнётся разговор, который может изменить всё. Жетон MPRI, раненый лейтенант, рассказы о заводе...
А где-то в комнате, укрытая одеялом, спала маленькая девочка с плюшевым медведем. И ей снилось, наверное, что папа жив.
Отредактировано Slider99 - Понедельник, 09.03.2026, 19:41 |
|
| |
