Slider99  | Понедельник, 09.03.2026, 23:00 | Сообщение » 51 |
 T-1
Сообщений: 188
| Глава 12: «Совет»
Часть 1. Подвал
Кабинет сержант-майора находился в подвале школы — единственном месте, где можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Стены здесь были сложены из огромных бетонных блоков, удерживающих все здание, потолок подпирали массивные балки, а единственная дверь представляла собой лист корабельной стали, сваренный в два слоя.
Я спускался по лестнице, и с каждым шагом нарастало странное чувство — смесь усталости, тревоги и предвкушения. Слишком много всего произошло за последние сутки. Слишком много информации обрушилось на нас за одно утро.
Адриана ждала у двери. Она уже успела переодеться в сухое, но ее роскошные волосы всё ещё были влажными, однако не смотря на бессонную ночь и усталость глаза девушки смотрели ясно и твёрдо.
— Заходим? — спросила она.
— Заходим.
Я толкнул дверь. Внутри было накурено — сержант-майор не изменял своей привычке дымить как паровоз, несмотря на больные лёгкие. Сам он сидел в своём потёртом кожаном кресле, положив руки на стол, покрытый стеклом. Рядом стоял Мигель с какой-то бумажкой в руках, а в углу, прислонившись к стене, замерла Эмилия.
Я видел её всего несколько раз — главу отряда «амазонок» редко можно было застать в общих помещениях. Высокая, подтянутая латинос, с короткой стрижкой и холодными серыми глазами. Она кивнула нам, но ничего не сказала.
— Садитесь, — сержант-майор указал на два пустых стула.
— Докладывай, Риз, — сказал он. — С самого начала.
Я рассказал всё. Про миссию, про джип, про перестрелку, про бандитов «Свободы», про девочку, про жетон. Когда я достал из кармана металлический кружок и положил на стол, Эмилия подалась вперёд.
— MPRI, — сказала она тихо. — Я уже видела этот символ.
— Что ты знаешь? — спросил сержант-майор.
— Это частная военная компания, я…, хм… мои приятели иногда работали на них. До войны они часто нанимали бывших военных и силовиков для охраны объектов, сопровождения грузов..., иногда они вели дела с крупными бандами, если нужно было выполнить грязную работу — она помолчала. — Еще я слышала, что перед войной их привлекали для работы над секретными проектами правительства. Если отец этой девочки работал на них или был как-то связан...
— То его могли убрать, — закончил сержант-майор. — Или попытаться забрать силой. А девочка — девочка случайный ненужный свидетель…
— Но её спасли, — вставила Адриана.
— Спасли, — кивнул сержант-майор. — И теперь она здесь. Вопрос — что нам с этим делать?
Он перевёл взгляд на Мигеля.
— А теперь ты. Что с лейтенантом?
Мигель развернул бумажку.
— Я поговорил с врачами. Состояние тяжёлое, но стабильное. Рука сломана в двух местах, началось воспаление, сотрясение мозга, облучение средней степени. Если повезет и не начнётся заражение — выживет. Но доктора пока не дают прогноза. Антибиотиков мало, нужно отправлять команду в рейд…, Доктор говорит, что он может прийти в себя в любой момент, а может придёт не раньше чем через сутки. Организм лейтенанта сильно истощен.
— А что он говорил в бреду? — спросила Эмилия.
— Завод, — ответила Адриана. — Т-1. Он повторял это всю дорогу. И ещё имя — Дербиан. Видимо, его напарник.
— Т-1, — сержант-майор потёр переносицу. — Если это то, о чем я думаю... то это плохо, первые боевые автономные машины. Лёгкие, быстрые, проходимые, с пулемётами. До войны они были только в прототипах.
— А теперь их делают на заводе, — сказал я. — Где-то здесь, рядом.
Тишина повисла в кабинете.
— Мигель, — сержант-майор повернулся к связисту. — Радиостанция готова?
— Готова, сэр. Могу начать сканирование хоть сейчас.
— Начинай. Мне нужно знать, откуда идёт сигнал этого Коннора.
Мигель вышел. Мы остались вчетвером.
— Что будем делать с девочкой? — спросила Адриана.
— Пока пусть поживёт у нас, — ответил сержант-майор. — Место найдём. Кайл вон уже взял шефство — я видел, как он ей медведя своего тащил. — Он усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Может, хоть у неё будет детство. Пусть короткое.
Эмилия молча кивнула.
— А что с жетоном? — спросил я.
— Оставь у меня, — сержант-майор спрятал металлический кружок в ящик стола. — Позже разберёмся. Когда лейтенант очнётся — может, он знает что-то.
— Сэр, — я помялся. — Банда «Свобода» не ушла. Они рыщут в районе посёлка. Если найдут следы...
— Знаю, — перебил он. — Выставим дополнительные посты. Усилим патрули. Если сунутся — встретим. — Он посмотрел на меня. — Ты и твои люди заслужили отдых. Сутки у вас есть — никуда не высовываетесь. Это приказ.
— Есть, сэр…. Но…
Дверь распахнулась так резко, что все вздрогнули. На пороге стоял запыхавшийся боец в белой повязке дежурного по лазарету.
— Сэр! — выдохнул он, обращаясь к сержант-майору. — Тот раненый... лейтенант... он очнулся! Врач сказал, можно поговорить, но очень недолго.
Сержант-майор медленно поднялся, опираясь на костыль.
— Риз, Эмилия — со мной. Остальные ждите.
Часть 2. Лазарет
Лазарет встретил нас запахом — резким и едким, пахло нашатырём, корвалолом и формалином въевшимся в каждую щель. Смесь антисептика, йода, крови и чего-то ещё, сладковатого, от чего у меня свело желудок. Таким пахнет смерть, когда она приближается раньше положенного.
За ширмой горела тусклая лампа, отбрасывая на стены дрожащие тени. Я обогнул её и увидел лейтенанта.
Он был страшен. Лицо землисто-серое, осунувшееся, с провалившимися щеками и заострившимся носом. Глаза — мутные, с красными прожилками, но уже открытые — смотрели куда-то в потолок, не мигая. Губы шевелились, но звука не было.
Рядом суетился врач — тот самый пожилой мужчина в очках с треснувшей линзой. Он промокал лоб раненого влажной тряпкой и что-то бормотал себе под нос.
— Он очнулся минут пять назад, — негромко сказал он, заметив нас. — Пока в сознании, но… — доктор замялся. — Сам не свой. Бредит. Или вспоминает. Я не могу разобрать.
Сержант-майор шагнул ближе, тяжело опираясь на костыль.
— Лейтенант, лейтенант, вы понимаете меня? — позвал он. Голос его прозвучал неожиданно мягко. — Вы меня слышите?
Веки раненого дрогнули. Он с трудом перевёл взгляд с потолка на говорившего. В глазах его плескалось что-то странное — смесь боли, страха и… облегчения?
— Вы… кто? — прошептал он. Голос лейтенанта был сдавленным, сиплым, практически превратился в хрип.
— Командир этой базы. Вы в безопасности.
— Безопасности нет, — лейтенант дёрнул уголком рта — то ли усмешка, то ли судорога. — Нигде нет.
Он замолчал, собираясь с силами. Я видел, как на лбу его выступила испарина, как вздулись жилы на шее.
— Дербиан, — выдохнул он вдруг, и в этом имени было столько боли, что у меня сердце сжалось. — Где Дербиан?
Мы переглянулись. Эмилия шагнула вперёд.
— С кем вы были? — спросила она тихо, но твёрдо. — Что случилось?
Лейтенант посмотрел на неё. Долго, словно пытаясь понять, можно ли верить.
— Мы… летели, — начал он, останавливаясь после каждого слова. — Груз… особый. Вертолёт…я не знаю, что случилось…. был какой-то звук и вертолет упал.
— Какой у вас был груз? — спросил сержант-майор.
— Машина. — Глаза лейтенанта расширились, в них мелькнул ужас. — Одна из них. Т-1. Мы подбили её на базе… везли… ему.
— Кому? — я подался вперёд.
— Коннору. — Он сказал это имя так, словно оно должно было объяснить всё. — Джону Коннору. Он знает. Он говорил… предупреждал…
Тишина. Только шипение лампы и далёкий стук снега в окно.
— Вы были на связи с Коннором? — уточнил сержант-майор.
Лейтенант слабо кивнул.
— Он… с нами. Не здесь. Далеко. Но мы знали… он сказал, если найдём образец… везти ему. Он сможет… понять. Найти способ.
— Способ чего? — спросила Эмилия.
Лейтенант посмотрел на неё. В глазах его мелькнуло что-то странное — то ли жалость, то ли обречённость.
— Способ выжить.
Он прикрыл глаза и замолчал, надолго. Я уже решил, что он потерял сознание, но вдруг лейтенант заговорил снова, и голос его стал другим — тише, словно он говорил сам с собой, пытаясь убедить что все он помнит происходило на самом деле.
— Я видел завод. Там… они делают их. Много. Длинный конвейер течет как река из металла, и они… растут. Как живые. Только железные. Дербиан пошёл туда… я кричал ему… а он не слышал. Или слышал, но… не мог остановиться.
По щеке лейтенанта побежала слеза. Одна-единственная.
— Потом стрельба. Это был вулкан. Я всё слышал. А потом… тишина. И я пополз, потом поднялся и побежал. Побежал изо всех оставшихся сил. Потому что…, потому что надо было рассказать хоть кому-то.
— Рассказать что? — спросил я.
Он посмотрел на меня — и в этом взгляде было столько боли, что я невольно отшатнулся.
— Что мы проиграли. Что они уже здесь. И что Коннор… он единственный, кто знает, что делать. Но он далеко. А завод… завод близко.
— Где завод? — спросила Эмилия.
Лейтенант покачал головой.
— Не знаю. В горах. Я шёл… долго, потом полз. Думал, что умру. А потом… — он посмотрел на меня, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на удивление. — Потом вы.
Он снова замолчал. Его веки тяжело опустились, дыхание стало ровнее.
— Всё, — вмешался врач. — Ему нужно отдыхать. Иначе я не отвечаю за последствия.
Мы вышли в коридор. Я прислонился к стене — ноги вдруг стали ватными.
— Он знает, где Коннор, — тихо сказала Эмилия. — Или знал.
— Знал, — кивнул сержант-майор. — Но сейчас это неважно. Важно, что он подтвердил: Коннор реален. И военные с ним работают.
— А завод? — спросил я.
Сержант-майор посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Завод подождёт. Сначала — Коннор. Если он действительно знает, что происходит и как с этим бороться, нам нужно к нему.
— А если не успеем?
— Тогда, Риз, мы все умрём. Но сначала попытаемся.
Он повернулся и, опираясь на костыль, медленно пошёл по коридору. Я смотрел ему вслед и думал о том, что сказал лейтенант.
Они уже здесь.
|
 |
| |
| Slider99 | Среда, 11.03.2026, 20:11 | Сообщение » 56 |
T-1
Сообщений: 188
| Глава 13: «Дорога»
Часть 1. Последняя воля
Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. В лицо светила тусклая лампа, и я не успев открыть глаза сразу зажмурился, пытаясь понять, где я и который час.
— Дерек, вставай, — голос Мигеля звучал взволнованно. — Лейтенант... ему хуже. Врач сказал, если хочешь с ним поговорить — иди сейчас. Он просил тебя. Лично.
Я сел на койке, растирая лицо. Тело ломило после вчерашнего, но сон ушёл мгновенно.
— Меня? Почему меня?
— Не знаю. Но он назвал твоё имя. Сказал: «Позовите Риза».
Странное чувство кольнуло где-то под ложечкой. Я вскочил и, на ходу натягивая куртку, побежал в лазарет.
Там было тихо. Тусклая лампа горела за ширмой, отбрасывая длинные тени. Врач сидел у койки, держа лейтенанта за руку и считая пульс. Лицо его было мрачным.
— Ему хуже, антибиотики не помогают, сердце слабеет, — сказал он, не оборачиваясь. — боюсь он долго не протянет. Несколько часов, может сутки, не больше.
Я подошёл ближе. Лейтенант лежал, закрыв глаза, и дышал тяжело, с хрипом. Лицо его стало ещё более землистым, губы потрескались, под глазами залегли чёрные тени.
— Лейтенант, — позвал я тихо.
Веки его дрогнули. Он с трудом открыл глаза и посмотрел на меня. Взгляд его был мутным, но осмысленным.
— Риз, — прошептал он. — Это ты? Хорошо.
— Я здесь. Зачем я тебе?
Он попытался приподняться, но сил не хватило. Я придержал его за плечо.
— Слушай, — выдохнул он. — Времени мало. Я..., я должен тебе сказать. Коннор... он знает про тебя.
Я замер.
— Что значит «знает»?
— Он говорил... когда мы связывались... он сказал, что если встречу кого-то с фамилией Риз... то нужно ему сказать. Сказал, что это важно. Что ты ему нужен. — Лейтенант сглотнул, и я увидел, как боль исказила его лицо. — Я не знаю, что он имел в виду. Но когда твои люди сказали, как тебя зовут..., я понял. Это не случайно.
У меня в голове не укладывалось. Джон Коннор знает мое имя? Почему? Мы никогда не встречались, и я никогда не слышали о нём до недавнего времени.
— У меня есть карта, — продолжал лейтенант. — Координаты. Частота. Он ждёт. Ты должен идти к нему.
— Где карта?
— В куртке. Внутренний карман, он потайной, в рукаве. — Он сглотнул, и я увидел, как боль исказила его лицо. — Забери. Там всё.
Я кивнул Мигелю, который стоял в дверях. Тот понял и выскользнул наружу.
— Лейтенант, — я снова повернулся к Картеру. — А завод? Где завод?
Он покачал головой.
— Не знаю точно. Горы... к востоку от места крушения. Часа три ходу точно не знаю, Дербиан тащил меня сколько мог и только у завода сделал укол адреналина. Я видел его, когда мы шли с Дербианом. Огромный, из серого бетона. Там... там дым идёт, и гудит всё. Как живое.
Он закашлялся — страшно, надрывно, и на губах выступила кровь.
— Т-1, — прошептал он. — Они делают их сотнями. Конвейер работает без остановки день и ночь. Если Коннор не успеет... если мы не успеем...
— Успеем, — сказал я, хотя сам не был уверен.
Вернулся Мигель. В руках у него была куртка лейтенанта — грязная, прожжённая в нескольких местах, с чёрными пятнами засохшей крови на рукаве. Он протянул мне карту — сложенный вчетверо лист, испещрённый пометками, координатами и частотами, выведенными дрожащей рукой.
— Это она?
Лейтенант кивнул. Глаза его закрывались.
— Передай ему... — голос его стал совсем тихим. — Передай Коннору... что мы сделали всё, что могли. Дербиан... он хороший был парень. Скажи ему... скажи, что мы не зря.
— Скажу, — пообещал я. — Обязательно скажу.
Лейтенант улыбнулся — слабо, едва заметно, но в этой улыбке было столько тепла, что у меня защипало в глазах.
— Спасибо, — прошептал он. — За всё.
Глаза его закрылись. Дыхание стало реже, потом остановилось совсем — тихо, без всхлипа, без стона. Просто перестало быть.
Врач отпустил его руку и перекрестился.
— Всё, — сказал он тихо. — Отмучился.
Мы стояли молча. Я смотрел на этого человека, которого знал всего сутки, и чувствовал странную пустоту внутри. Ещё один. Ещё один, кто не дожил.
— Мигель, — сказал я, пряча карту во внутренний карман куртки. — Идём в радиоузел. Нужно проверить координаты. И позови сержант-майора.
Часть 2.
В радиоузле было тесно. Мигель колдовал над аппаратурой, сверяя надписи на карте лейтенанта с частотами, которые он фиксировал последние дни. Я сидел рядом и ждал, глядя, как танцуют стрелки приборов. Сержант-майор пришёл через несколько минут, опираясь на костыль, и опустился на единственный свободный стул.
— Что у вас? — спросил он.
— Лейтенант передал карту с координатами места встречи с Коннором и частотой для связи с ним, — ответил я. — Мигель сейчас проверяет.
— Сигнал должен быть через... — Мигель взглянул на часы. — Минут пятнадцать. Если Коннор не сменил расписание.
— А если сменил?
— Тогда будем ждать следующий сеанс. Но у нас есть частота, которую записал Картер. Должны поймать.
Мы ждали. Тишина давила на уши, только лампы радиостанции гудели едва слышно, да где-то в стене скреблись мыши.
Ровно через пятнадцать минут динамик ожил.
— ...говорю с теми, кто ещё жив, — голос Джона Коннора звучал спокойно, но в нём чувствовалась усталость человека, который повторяет это уже в сотый раз. — Меня зовут Джон Коннор. Если вы меня слышите — вы не одни. Наш враг — не просто машины. Это система. Она называется «Скайнет». Она разумна. Она учится на наших ошибках. И она хочет уничтожить человечество...
Мигель крутил ручки настройки, сверяясь с картой. Через минуту он поднял глаза и кивнул.
— Координаты совпадают, — сказал он, когда передача закончилась. — Он там, куда указывает карта. Примерно двести километров к северо-востоку.
Сержант-майор посмотрел на меня.
— Риз, ты понимаешь, что это значит? Коннор реален. Военные с ним работают. И он ждёт.
— Понимаю, сэр.
— Сколько идти?
— Пешком — дней пять шесть, если повезёт. Может, неделю.
— А на джипе?
— Дорог там нет. Разведчики ходили в том направлении. Горы, лес. Даже жилья почти не попадается. Только пешком.
Сержант-майор потёр переносицу.
— Значит, пойдёте пешком. Состав?
— Я, Мигель, Майк, Денни. И.… — я замялся. — Адриана просилась. Она хорошо знает горы.
— Эмилия тоже хочет идти, — вставил Мигель. — Она говорит, что, если завод рядом, ей нужно самой посмотреть.
Сержант-майор покачал головой.
— Много вас. Но... ладно. Расширим задачу. Чем больше людей, тем больше шансов, что кто-то точно дойдёт. — Он помолчал. — А что с Сержио?
— Врач сказал, минимум две недели, — ответил я. — Потерял много крови, рана воспалилась. Он не боец сейчас.
— Жаль. Хороший парень. — Сержант-майор вздохнул. — Ладно, готовьтесь. Выступаете завтра на рассвете. Сегодня отдыхайте, собирайте снаряжение. И... Риз, поговори с Эмилией. Пусть она тоже готовит своих. Пойдёте вместе, до развилки, а там разделитесь.
— Есть, сэр.
Часть 3. Сборы
День пролетел в хлопотах. Мы проверяли оружие, чистили стволы, снаряжали магазины. Мигель возился с рацией, упаковывая запасные батарейки и антенны. Майк и Денни перебирали припасы — сухой паёк, тёплые вещи, тент, аптечку.
Я зашёл в лазарет проведать Сержио. Он лежал с закрытыми глазами, бледный, осунувшийся, но при моём появлении открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Дерек, — прошептал он. — Ты уходишь?
— Завтра утром. Ты как?
— Хреново. Но врач сказал, жить буду. — Он помолчал. — Только какое то время здесь проваляюсь. Говорят, вы к Коннору идёте?
— Да.
— Повезло вам. — Он попытался усмехнуться, но вышла гримаса боли.
Я пожал его здоровую руку и вышел.
Потом был разговор с Эмилией. Мы разложили карту на столе в пустой классной комнате, и она долго вглядывалась в отметки.
— Завод где-то здесь, — она ткнула пальцем в точку восточнее нашего маршрута. — Если верить словам лейтенанта, часа три от места крушения. Мы выйдем к развилке, потом я поведу своих туда.
— Осторожнее. Там могут быть банды.
— Знаю. Но если мы узнаем, что там, это поможет Коннору. И всем нам.
— Согласен. Держите связь. Если что — вызывайте.
— Вы тоже.
Вечером я зашёл к Элисон. Она сидела на койке, обняв медведя, и слушала, как Кайл читает ей книжку — старую, потрёпанную, с картинками.
— Дерек! — обрадовался Кайл. — Ты завтра уходишь?
— Да. Присмотришь за ней?
— Конечно. — Он посмотрел на девочку. — Она теперь моя подруга. Я её в обиду не дам.
Элисон подняла на меня глаза.
— Ты вернёшься? — спросила она тихо.
— Вернусь, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Обещаю.
Она кивнула и снова уткнулась в медведя.
Я вышел. В коридоре было тихо, только где-то в столовой гремели посудой. Скоро ужин, потом — последняя ночь перед выходом.
Часть 4.
Я не мог уснуть.
В казарме было тихо, только где-то в углу похрапывал Денни, да Майк бормотал что-то во сне. Я лежал на спине, смотрел в потолок и слушал, как за стеной шумит ветер. Снегопад прекратился, но мороз усилился — даже сквозь стены чувствовалось, как холодает.
Завтра на рассвете мы уходим. К Коннору. Через горы, через леса, через неизвестность. Я думал о карте лейтенанта, о его словах про мое имя, о том, что Коннор знает? Почему? Что это значит?
— Не спится? — Тихий шёпот Адрианы заставил меня вздрогнуть. Я повернул голову — она стояла в дверях, закутанная в армейское одеяло, и смотрела на меня.
— Тебе тоже? — спросил я.
— Тоже.
Она подошла и села на край моей койки. В темноте я видел только очертания её лица, блеск глаз, тень волос, падающих на плечи. От неё пахло чем-то тёплым, домашним — забытым запахом, от которого у меня сжалось сердце.
— Боишься? — спросила она тихо.
— Не знаю. — Я помолчал, подбирая слова. — Скорее, не могу поверить, что это происходит. Коннор, завод, машины... Ещё неделю назад мы просто искали аккумуляторы. А теперь...
— А теперь спасаем мир.
Я усмехнулся.
— Спасаем мир. Звучит глупо, когда тебе восемнадцать.
— Глупо, — согласилась она. — Но другого у нас нет.
Она помолчала, потом вдруг положила голову мне на плечо. Я почувствовал тепло её тела, запах волос — какой-то травяной, чистый, не похожий на всё, что меня окружало последние годы. Казалось, сам воздух вокруг нас стал другим — мягче, теплее.
— Дерек, — сказала она чуть слышно. — Я рада, что ты есть.
Я не ответил. Просто обнял её одной рукой, прижимая к себе, и чувствовал, как бьётся её сердце — ровно, спокойно, уверенно.
Мы сидели так долго. Ветер выл за стеной, где-то далеко выла собака — или мне показалось. А потом Адриана подняла голову и посмотрела мне в глаза. В темноте они казались огромными, чёрными, как ночное небо.
— Я не хочу уходить, — прошептала она. — Хочу, чтобы ты сегодня был со мной.
Я не стал спрашивать, что она имеет в виду. Я просто поцеловал её.
Это было странно — впервые за столько лет я чувствовал не страх, не боль, не усталость. А что-то другое, тёплое, живое, настоящее. Её губы были мягкими и холодными от ночного воздуха, а руки — сильными, но такими нежными, что у меня перехватывало дыхание.
Мы не говорили больше. В темноте казармы, под храп спящих товарищей, мы просто были вместе. Коротко, жадно, словно завтра могло не наступить. А потом она уснула у меня на плече, и я смотрел, как мерно вздымается её грудь, как тени от ресниц ложатся на щёки, и думал о том, что завтра мы уходим.
И что я сделаю всё, чтобы она вернулась.
Часть 5. Рассвет
— Подъём!
Голос сержант-майора прозвучал как гром среди ясного неба. Я открыл глаза — Адрианы рядом не было. Только тепло на том месте, где она лежала, и слабый запах её волос на подушке, говорил что мне все это не привиделось.
Я вскочил, натянул куртку и выбежал во двор.
Они уже стояли там — Адриана, Мигель, Майк, Денни. И Эмилия с тремя девушками из своего отряда. На снегу темнели рюкзаки, оружие, скатанные тенты — всё готовое к долгому пути.
— Что происходит? — спросил я, подходя.
— План немного меняется, — сказала Эмилия. — Мы идём с вами. Но только до развилки.
— Почему до развилки?
Она развернула карту и ткнула пальцем. На пожелтевшей бумаге, исчерченной пометками, чётко выделялась точка — место, где горная тропа раздваивалась.
— Вот здесь. Ваш путь к Коннору уходит на северо-восток. А наш — к заводу, примерно в том же направлении, но сильно южнее. Нам по пути где-то часа три-четыре. По горам — может, все пять.
Я посмотрел на сержант-майора. Он стоял чуть поодаль, опираясь на костыль, и курил, пуская дым в морозное небо.
— Это её решение, — сказал он. — И я его одобрил. Идут два отряда, твой и Эмилии. Задача прежняя, Найти Коннора и разведать завод, вот только пойдете вы порознь. Страхуя задачи друг друга но в разном порядке. Если с одной группой что-то случится, вторая донесёт информацию.
Я кивнул. В этом был смысл.
— Тогда выступаем. Майк, Денни — вы в дозоре. Майк головной, Денни замыкающий. Мигель — со мной в центре, будешь сверяться с картой. Эмилия, распредели своих чтобы прикрывали фланги.
— Принято, — коротко ответила она, принимая мое командование и жестом подозвала своих девушек.
Через пять минут мы выдвинулись за ворота.
Солнце, вынырнув из-за низких облаков на несколько секунд успело по золотить верхушки гор, и снова скрылось в плену нависающего неба. Серый снег скрипел под ногами — сухой, колючий, рассыпавшийся в пыль при каждом шаге. Воздух был морозным, но чистым — дышалось на удивление легко, несмотря на высокий темп передвижения.
Майк ушёл вперёд метров на пятьдесят, держась чуть выше по склону, откуда открывался хороший обзор. Денни замыкал группу, то и дело оглядываясь и проверяя, не идёт ли кто следом.
Первый час пути дался легко — тропа была относительно ровной, снег неглубоким. Мы шли молча, экономя силы, и только иногда перебрасывались короткими фразами. Мигель сверялся с картой и компасом, то и дело сверяя направление. Майк время от времени подавал сигналы — короткий свист означал «путь чист», двойной — «внимание, опасность».
Адриана шла рядом. Когда никто не смотрел, она взяла меня за руку — коротко, на секунду, и отпустила.
— Не отставай, — шепнула она.
— Не отстану.
Подьем становились всё круче, снег — глубже. Несколько раз приходилось обходить завалы и заснеженные овраги. В одном месте тропу перегородил свежий оползень — камни и замёрзшая грязь громоздились выше человеческого роста.
— Обход есть? — спросил я Мигеля.
— По карте — да. Метров двести влево, там была старая дорога. Если не завалена.
— Майк! — крикнул я. — Проверь левую сторону!
Майк кивнул и скрылся за деревьями. Через пять минут мы услышали двойной свист — опасность.
Все замерли. Я жестом приказал рассредоточиться и пригнуться.
Майк появился из-за деревьев — крадучись, с винтовкой наизготовку.
— Там следы, — сказал он тихо. — Свежие. Человек пять-шесть прошли сегодня утром уже после снегопада. Идут в ту же сторону.
— Бандиты? — спросила Эмилия.
— Не знаю. Но явно не наши.
Мы переглянулись. Кто-то ходит в окрестностях нашей базы и это явно чужой. Все, с кем мы поддерживали связь и торговали знали, что без предупреждения соваться на нашу территорию не стоит, и заранее согласовывали визиты по рации. Это либо чьи-то разведчики, либо бандиты, которые просто искали добычу.
— Идём дальше, — решил я. — Но тихо. Майк, ты видишь их?
— Нет. Ушли вперёд.
— Значит, будем осторожны. Денни, усиль наблюдение за тылом. Если кто-то появится сзади — сразу сигнал.
— Мигель, передай на базу, что мы обнаружил следы, пусть будут внимательнее, — скомандовал я.
Мы двинулись дальше, но теперь темп стал медленнее, а тишина — напряжённее. Каждый куст, каждый камень казались подозрительными. Ветер доносил только шум деревьев и далёкий крик птиц — больше ничего.
К полудню мы вышли на развилку. Это было небольшое плато, откуда открывался вид на долину, уходящую на юго-восток, и на горный перевал, ведущий на северо-восток. Внизу, в долине, темнел лес, а дальше, у горизонта, угадывались очертания каких-то построек — то ли руины, то ли постройки. Серая дымка не давала разглядеть их, сливаясь с облаками.
— Нам туда, — Эмилия махнула рукой в сторону долины. — Если верить словам лейтенанта, завод где-то там.
— А нам туда, — я показал на перевал. — К Коннору.
Мы остановились. Наступила та неловкая минута, когда надо прощаться, но никто не знает, что сказать.
— Дальше пойдём сами, — сказала Эмилия. — Рация на связи. Если что — вызывайте.
— Вы тоже, — кивнул я.
Адриана шагнула ко мне. Мы стояли друг напротив друга, и я видел, как в её глазах борется желание остаться и чувство долга.
— Береги себя, — сказала она.
— Ты тоже.
Она обняла меня — крепко, по-настоящему, так что я даже сквозь одежду почувствовал, как бьётся её сердце. Запах её волос, тепло тела — всё это врезалось в память, словно я хотел запомнить этот момент навсегда.
— Вернись, — шепнула она.
— Вернусь, — кивнул я.
Она отстранилась, улыбнулась — грустно, но твёрдо — и пошла к Эмилии. Девушки быстро построились и через минуту уже спускались в долину, исчезая среди деревьев. С серого неба снова пошел снег, сначала большими легкими хлопьями, но с каждой секундой набирая силу.
— Красивая, — сказал Майк, подходя ко мне. — Береги её.
— Буду.
Мы смотрели, фигуры амазонок скрываются за снежной пеленой, пока последняя из них не растаяла в белой мгле.
— Идём, — сказал я. — Нас ждёт Коннор.
Часть 6. Перевал
К вечеру мы прошли перевал и спустились в лес. Здесь снега было меньше, но идти стало труднее — корни, камни, валежник. Мигель то и дело сверялся с картой и компасом, но пока мы не сбились.
— Следы бандитов исчезли, — доложил Майк, возвращаясь из дозора. — Но их точно не засыпало. Похоже, в какой то момент они ушли в другую сторону.
— Хорошо. Значит, сегодня мы в безопасности.
— Дерек, — позвал Мигель. — Нужно искать место для ночлега. Темнеет быстро, а в темноте мы тут ноги переломаем. И холодно будет — без укрытия замёрзнем.
— Согласен. Майк, Денни — ищите место.
Мы двинулись дальше, внимательно оглядывая склоны. Через полчаса Денни подал сигнал.
Он стоял у огромного поваленного дерева — старого кедра, вывороченного с корнем, скорее всего, ещё прошлогодним ураганом. Корни торчали вверх, образуя естественный навес, а ствол создавал стену, защищающую от ветра. Место было почти идеальным — с трёх сторон прикрыто, с четвёртой — обзор на тропу.
— Отлично, — сказал я. — Мигель, давай тент.
Мигель скинул рюкзак и вытащил свёрнутый брезент — старый, видавший виды, но ещё крепкий, с петлями по краям для крепления. Мы вчетвером быстро натянули его между корнями и стволом, закрепив камнями и ветками. Получилось нечто вроде шалаша — низкого, но просторного, куда могли залезть все четверо, чтобы переждать ночь.
Денни тем временем собрал ветки и развёл небольшой костёр у входа, выложив его камнями, чтобы огонь не было видно издалека. Пламя весело затрещало, отбрасывая тени на брезент и согревая воздух внутри укрытия. Дым поднимался вверх, рассеиваясь в ветвях, и скоро в шалаше стало почти тепло.
— Перекусим и спать, — сказал я. — Завтра рано вставать. Майк, ты первый на дежурство. Через два часа разбудишь Денни, потом я.
— Понял.
Мы сидели у костра, грея руки и жуя сухой паёк — жёсткие галеты, кусок вяленого мяса, глоток воды из фляги. Огонь танцевал, потрескивая, и от него шло такое живительное тепло, что я чувствовал, как усталость потихоньку отпускает мышцы. Снег за стенами шалаша всё падал, но внутри было сухо и уютно.
Мигель возился с рацией, пытаясь поймать сигнал, но эфир был пуст — только шипение и треск помех.
— Коннор должен выйти через час, — сказал он. — Если успеем, может, подтвердим направление.
— Успеем. У нас ещё есть время.
Я смотрел на огонь и думал об Адриане. Где она сейчас? Разбила ли лагерь? Не попала ли в беду? Мысль о том, что она там, в темноте, одна со своим отрядом, не давала покоя, но я знал — она сильная. Она справится.
— Дерек, — тихо спросил Майк. — А что мы скажем Коннору, когда найдём его?
— Правду. Что мы хотим жить. И что готовы бороться.
— Думаешь, он примет нас?
— Не знаю. — Я пожал плечами. — Но попытаться стоит. Лейтенант верил в него. Военные верили. Может и мы поверим
— А если он окажется психом?
— Тогда мы хотя бы попытались. А это уже больше, чем те, кто даже не пробует.
Майк усмехнулся.
— Да ты философ.
— Жизнь заставляет.
Мы замолчали. Где-то вдалеке завыл ветер, и снегопад резко усилился превращая снежинки в мелкие колючие иглы. Он сыпался сквозь ветки, оседал на брезенте, но внутри укрытия было сухо и тепло. Денни дремал, привалившись к рюкзаку. Мигель крутил ручки рации, вглядываясь в темноту и сверяясь с частотой, записанной на карте лейтенанта.
— Есть! — вдруг прошептал он. — Сигнал!
Динамик ожил. Сквозь треск помех пробивался голос — спокойный, уверенный, чуть хрипловатый. Тот самый голос, что мы слышали на базе, но сейчас он звучал иначе — устало, но твёрдо, словно человек говорил не в запись, а прямо сейчас, обращаясь к нам лично.
— ...ещё раз говорю с теми, кто меня слышит. Меня зовут Джон Коннор. Я не знаю, сколько нас осталось. Может, тысячи. Может, сотни. Может, только я и вы. Но это не важно. Важно другое: наш враг — не просто машины. Это система. Она называется «Скайнет». И она не просто выполняет программы — она учится. На наших ошибках. На нашей боли. На нашей смерти.
Мигель замер, боясь дышать, чтобы не пропустить ни слова. Я смотрел на рацию, и мне казалось, что я вижу этого человека — где-то там, в темноте, склонившегося над микрофоном, уставшего, но не сломленного.
— Сегодня я хочу сказать вам то, что знаю точно. «Скайнет» не остановится. Она будет посылать свои машины снова и снова, пока последний человек не умрёт. Но у неё есть слабости. Она не знает, что такое надежда. Она не знает, что такое жертва. Она не знает, что такое любовь. А мы — знаем. И это наше оружие.
Он замолчал на секунду, и в динамике послышалось шипение помех, но никто из нас не шелохнулся.
— Я собираю всех, кто готов бороться. У меня есть убежище, есть припасы, есть план. Приходите. Я буду ждать. Запомните частоту. Запомните координаты. Мы победим. Не потому, что мы сильнее. А потому, что мы люди.
Щелчок — и динамик затих.
Мы сидели молча. Даже Майк, который обычно находил повод для шутки, только смотрел на рацию и молчал. Тишина стояла такая, что было слышно, как падает снег на брезент.
— Он... он правда так думает? — тихо спросил Денни. — Про любовь и всё такое?
— Думает, — ответил Мигель. — Или хочет, чтобы мы думали. Но какая разница? Главное — он знает, что делать.
— Координаты те же? — спросил я.
Мигель сверился с картой и кивнул.
— Те же. Мы идём правильно.
Я посмотрел в ту сторону, куда нам предстояло идти завтра. Там, за перевалом, за лесами, за снегами, ждал человек, который говорил о любви как об оружии. Странно. Но почему-то после этих слов мне стало чуточку теплее.
— Отдыхайте, — сказал я. — Завтра будет тяжёлый день.
Майк вышел наружу, заняв пост у костра. Денни уже спал, свернувшись калачиком. Мигель устроился у стены шалаша, прикрыв глаза.
Я лёг на спину, глядя на брезентовый полог, и думал о том, что где-то там, в темноте, идёт Адриана. И что мы оба идём к одной цели — только разными дорогами.
— Спокойной ночи, — прошептал я в темноту.
Никто не ответил. Только ветер выл за стеной, да снег шуршал по брезенту.
А где-то далеко, в долине, может быть, Эмилия и Адриана тоже сидели у костра и слушали тот же голос. И, может быть, им тоже стало чуточку теплее.
|
|
| |
